?

Log in

No account? Create an account
"Политковская описала войну как журналист, пришедший извне.
Полина Жеребцова рассказала о войне изнутри из сердца тьмы
".  

Журнал Шпигель10/2015


"Politkovskaya described war as a journalist from the outside in.
Polina Zherebtsova writes about war from inside the heart of darkness
."  

Der Spiegel №10 /2015


На русском языке опубликованы пять книг из КАВКАЗСКОГО ЦИКЛА:


книги Полины Жеребцовой.jpg


2011г. Дневник Жеребцовой Полины (О Второй чеченской войне 1999-2002)

2014г. Муравей в стеклянной банке.Чеченские дневники (О Первой чеченской войне и послевоенных годах).

Внимание! От первой книги "Дневник Жеребцовой Полины" в "Муравье" повторяется всего несколько знаменательных дат, так как тексты о Второй чеченской уже были изданы в 2011 году и было принято решение не публиковать их повторно, а опубликовать новые тексты о Первой войне и 2002-2004гг).

2015г. Тонкая серебристая нить (Рассказы о чеченской войне)

2017г. Ослиная порода  (Повесть о детстве в Чечено-Ингушетии)

2017г. 45-я параллель (Документальный роман по дневникам 2005-2006, Ставрополь)

2019г. ПЕРЕИЗДАНИЕ! Муравей в стеклянной банке.Чеченские дневники 1994-2004гг.


Чтобы рассмотреть обложку - нажмите на фотографию.


        Россия / Russia 2019                       Россия / Russia 2017                         Украина / Ukraine 2017
   Чеченский Дневник 1994-2004           Автобиографическая повесть           Документальный роман                     

                      КУПИТЬ                                           КУПИТЬ                                                 КУПИТЬ
Чеченский Дневник 1994-2004.jpg         Ослиная порода.jpeg   Документальный роман по дневникам 2005-2006 годов о городе Ставрополе


           Чеченские рассказы                           Документальный роман
            "Тонкая серебристая нить"                      "45-я параллель"

            электронная версия                           электронная версия


         

                 Россия/ Russia 2015                   Россия/ Russia 2014                           Россия / Russia 2011                  
          Военные рассказы                  Дневник. Первая чеченская +          Дневник.Вторая чеченская

                            все продано                                     Все продано                                   ЧИТАТЬ
     






СБОРНИКИ

                    Poems/ Поэзия 2013                                 Россия 2016                                          Россия 2017
                    Взгляд белой Кошки"                         "Кавказский экспресс"                   "Кавказский экспресс"
                          КУПИТЬ                                          сборник: проза                                сборник: поэзия
книга.JPG


Документальная проза переведена на многие языки мира: коллекция обложек все время будет увеличиваться, по мере выхода моих книг в разных странах.


ПЕРЕВОДЫ


                Франция/ Fance 2013                     Финляндия/ Finland 2014         Франция/ France 2015
                          Chechnya Diary                                   Chechnya Diary                          (переиздание)  
                                                                                                                                              Chechnya Diary

                            КУПИТЬ                                           КУПИТЬ                                     КУПИТЬ
       


             Германия/ Germany 2015                     Литва/ Lithuania 2015                   Украина/ Ukraine 2015            
                              Chechnya Diary                                       Chechnya Diary                               Chechnya Diary

                            КУПИТЬ                                               КУПИТЬ                                         КУПИТЬ
 


             Украина/ Ukraine 2016                 Чехия /Czech Republic 2016                  Украина/ Ukraine 2017
                              war stories                                 Chechnya Diary                                   Caucasus novel
                                                                      (обложка как у немецкого издания)          
                            КУПИТЬ                                             КУПИТЬ                                           КУПИТЬ
      Ослиная порода на Украинском языке, 2017.png


                Латвия/ Latvia 2017                       Эстония/ Estonia 2017                 Болгария / Bulgaria 2017
                          war stories                                          Chechnya Diary                             Chechnya Diary

                      КУПИТЬ                                               КУПИТЬ                                       КУПИТЬ
       


                      Польша/  Poland 2018
                       
Chechnya Diary

                          КУПИТЬ
     



Я не пользуюсь услугами литературных агентов и всегда лично общаюсь с издателями.
I do not use the services of literary agents but always personally deal with publishers.


ОТЗЫВЫ ЖУРНАЛИСТОВ И ЛИТЕРАТУРНЫХ КРИТИКОВ
Избранное.



Полину Жеребцову часто сравнивают с Маркесом и другими знаменитыми представителями магического реализма. Художественный мир её произведений построен из множества кирпичиков – документальной хроники, воспоминаний, впечатлений, предсказаний, снов, чужих рассказов, прочитанных и услышанных историй и легенд, примет, предрассудков, видений, молитв, проповедей… Все эти составные части равноценны, одинаково весомы. Повествование представляет собой не столько развёрнутый сюжет, сколько череду очень ярких вспышек. Эти вспышки похожи на взрывы, которые калечат и убивают людей. Иногда такой взрыв рождает новую «звезду» –героя или мученика, как в рассказах «Зайна», где «падшая женщина» спасает людей, и «Лариса», где погибает и переносится в рай весёлая и добрая праведница.
Искусство как прогресс этики. Ольга Бугославская


О чеченской войне лучше всех рассказала в своих дневниках Полина Жеребцова. Мы не видели прежде такого лица этой войны, мы вообще мало задумывались о жизни простого человека.
Андрей Десницкий, библиист, переводчик, публицист, Газета.ру


Так могла бы выглядеть книга «Похороните меня за плинтусом», если бы ее написал Габриэль Гарсиа Маркес.
Поскольку речь в
«Ослиной породе» идет о детстве автора, пришедшемся на самый конец советской эпохи и перестройку, роман, по своему устройству, посылу и интонации нередко наводит на невольные ассоциации с произведениями соцреализма. А так как сюжет постоянно мешается с чеченскими преданиями и легендами, снами и яркими фантазиями главной героини, вносящими во все вокруг определенные коррективы, жанр книги в целом можно охарактеризовать как «магический соцреализм», привет патриарху Маркесу из позднесоветской эпохи.
Сергей Кумыш, Грозный как Страна чудес, Фонтанка.ру


«45-я параллель» – 500-страничный документальный роман, основанный на личных дневниках автора. Эта книга сродни ожившему архиву, в котором пойманы носители нашей эпохи. Нас мгновенно затягивает в мир юной девушки. Ее гуманистическая философия и тонкий юмор помогают выжить в невероятно страшных условиях.
Мария Авдеева, литературный портал Эксперимент.


Никто до Полины Жеребцовой не писал о чеченской войне так, мы всегда видели только какую-то бойню, имманентное насилие, которое наш мозг привычно отфильтровывал. По образованию Полина журналист и может быть абсолютно серьезной. Однако она удачно и совершенно правильно выбрала именно такой язык для того, чтобы говорить о расчеловечивающем, сводящем с ума ужасе, — язык постсоветского детства, общего для нее и всех нас.
«Тонкая серебристая нить» — это детский нуар: от волос, которые прорастают сквозь траву в огороде на месте группового захоронения, мы испытываем подсознательный страх сильнее, чем от любого репортажа Андрея Бабицкого.
Петр Силаев, Афиша-Воздух.


Чеченские дневники Полины Жеребцовой — настоящий документ эпохи, безо всяких кавычек и подмигиваний, без смущения за громкость формулировки, которую вполне оправдывают события, ставшие для дневников материалом. Настоящий документ эпохи, причём в самом лучшем — художественном — смысле.
И поэтому его непременно стоит прочесть.

Елена Макеенко, Siburbia


Описания того, как люди превращаются в нелюдей, у Жеребцовой достигают невероятной литературной силы.
Иногда даже трудно поверить, что всё это не высокого качества литературная подделка, — и потому исписанные детским почерком цветными ручками, изрисованные картинками страницы оригинального дневника встали на обложку как напоминание о реальности рассказа, о том, что совсем рядом с миром «Айфонов» и слипонов существует война и снайперы, потехи ради стреляющие по маленьким девочкам.

Лиза Биргер, The Village


"Мне понравился ваш дневник, все правда."
Алла Дудаева, вдова Джохара Дудаева


"Дневники Полины Жеребцовой, отрывками публиковавшиеся в разных изданиях с конца 2000-х, — ни много ни мало ключевой документ эпохи, одинаково значимый и с исторической (ближайший аналог — «Убежище» Анны Франк), и с литературной (ничуть не хуже записных книжек Сьюзан Сонтаг) точек зрения: по ним в первую очередь будут определять, о чём думали и как писали русские подростки на рубеже веков. Правы те, кто говорят, что здесь сформулирована последняя правда о современной России — от такого текста не отмахнешься"
Игорь Кириенков, T&P


"Эту книгу можно цитировать с любого места, в любом порядке. И всё будет одним нескончаемым ужасом. Пожалуй, решишь сгоряча: чтение — единственный способ заставить людей навсегда отказаться от войны. Полина вела чеченский дневник с 1994 по 2004 год:
10 лет стрельбы, смерти, голода, холода, болезней, унижений, лжи, предательств, садизма — всего того, что в совокупности обозначается двумя буквами «ад»."

Игорь Зотов,
Культ Просвет.


"…Варлам Шаламов считал, что из лагеря смерти ничего хорошего нельзя вынести; из этого опыта тоже.
Однако Полина Жеребцова — нет, не извлекла «положительное», потому что это, наверное, невозможно, — но сумела, вопреки пережитому, его переосмыслить…"
Ксения Букша,
Прочтение.


"Жеребцовой было 14 лет, когда с неба посыпались бомбы. Они падали на рынок, где она работала вместе с матерью, на улицы, по которым она ежедневно ходила, пока Грозный не искрошило на мелкие кусочки, и родной город стал неузнаваем. С самого начала Жеребцова писала об этом, что было проявлением сильного потрясения, а стало документом о второй чеченской войне. Она заполнила десятки дневников беспорядочной корявой скорописью, иногда разукрашивая их изображениями взрывов, похожих на цветы, жилых домов, как они выглядят со стороны."
Мириам Элдер, журналист, корреспондент The Guardian
О чеченских дневниках:
"Я думала, когда меня убьют, люди найдут этот дневник. Я думала, люди прочитают этот дневник и поймут, что никогда не нужно воевать. Полина"
"The Guardian", Великобритания, 2011


Важно. Интервью:
Программа на радио Латвии BALTKOM о чеченских дневниках, Финляндии и России, 2018
СИСТЕМА УНИЖЕНИЯ, радио Свобода, 2017
Я на стороне тех, кто не умеет стрелять, НОВАЯ ГАЗЕТА, 2016
Помощи от государства не было ни во время войны, ни после, НОВАЯ ГАЗЕТА, 2017
Я родилась в Грозном, Это Кавказ, 2016
Автобиографическая повесть Полины Жеребцовой, НОВАЯ ГАЗЕТА, 2016
Для меня нет такого ощущения как «свой» и «чужой», Континент, 2015
Я пришла, чтобы стать свидетелем, РАДИО СВОБОДА, 2015
Русская в Чечне и чеченка в России, ГОЛОС АМЕРИКИ 2012


МОЙ КАНАЛ НА ЮТУБ.


Доклад о военных преступлениях на территории Чеченской республики 1994-2004 г.г.
Report on war crimes in Chechnya in 1994-2004



МОИ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ СОВРЕМЕННИКОВ

ЗНАМЯ № 8, 2018. Олег Нестеров. "Небесный Стокгольм"
ЗНАМЯ №10, 2018. Борис Минаев. "Девушки 80-х"

IWGNDv7vFYk.jpg




ОБЩЕСТВЕННОЕ ДОСТОЯНИЕ: АРХИВНЫЕ ФОТО/РИСУНКИ

ЗДЕСЬ И ЗДЕСЬ


Мама           Жеребцова Елена Анатольевна в журнале "Зарубежные задворки". Дедушка    Жеребцов Анатолий Павлович, журналист-кинооператор.

                О СЕМЬЕ ЖЕРЕБЦОВЫХ:  ПУТЕШЕСТВИЕ В ПАМЯТЬ.




Статьи:
Я гражданка Suomi!
Было мне 17 лет...
Документальный роман — высшая и самая трудная форма литературы.
Финны сумели сделать свою родину доброй
ЧЕЧНЯ - ВЧЕРА, УКРАИНА - СЕГОДНЯ. ЧТО БУДЕТ ЗАВТРА?
Про убиваемых и убивавших
Государство сирот
Художник, который рисовал жизнь
Память всегда главнее власти
Из жизни финского лагеря для мигрантов
Как жить, когда родина - заграница
Почему среди беженцев из России так много воров
Жена без права голоса

Вопреки законам гор
Страна, где выгодно говорить Правду.
Финляндия.История беженки
Кто ответит за зверство
Это называется "следственные мероприятия"

Путь политэмигранта



Письмо Ходорковскому, 2013
ПИСЬМО ХОДОРКОВСКОМУ  на русском,   чеченском, английском, финском, испанском

Письмо Ходорковскому. Реакции "правозащитников" и националистов в 2013г.

О запрете письма на территории РФ в 2015 году:
что сказал по этому поводу господин Пионтковский.jpg



Факты:

Сацита Асуева, травля, угрозы и «шизоидная ипостась».
Алла Дудаева / Полина Жеребцова. Личная переписка.

Операция "помощник беженцу"
Еще раз о "помощничках"
Дневник и абсолютное отсутствие грантов.
Кто вы, доктор Штамов?

Спецслужбы и спецнужды


Чеченские рассказы:

Один день на войне
У Лукоморья

Дедушка Идрис
Дочь Пророка
Зайна
Учитель истории
Когда самолеты спят



МОИ СТИХИ В ЖУРНАЛЕ ЭТАЖИ
1463957221_polina.jpg




Журнальные публикации
Дневник на английском языке / Diary in English language
Рассказ "Ангел" на английском языке.
Рассказы на английском языке /
in English language
Дневник на словенском языке/  Diary inSlovenian language
Дневник на португальском языке/ Diário in Portuguese

Дневник Жеребцовой Полины. Мне жалко солдата Журнал Медведь.
Дневник Жеребцовой Полины. После битвы   Журнал Медведь.

Дневник Чечня. сентябрь, 2003 журнал Отечественные Записки



2016г.  
Художница Виктория Басина увидела меня такой...

холст, масло 100/80
                        портрет                                                               фрагмент картины
     фрагмент картины Басиной о Полине Жеребцовой.jpg

2018
Программа на радио Латвии BALTKOM о чеченских дневниках, Финляндии и России, 2018


2017
СИСТЕМА УНИЖЕНИЯ, радио Свобода, 2017
Радио Культурная Эволюция, Украина, 2017
Книжная программа Переплет о романе "45-я параллель", 2017
Украинское радио о книге 45-я параллель
ФРАГМЕНТ спектакля по чеченским дневникам Россия, 2017
Радио ЭРА, разговор о книгах, Украина, 2017

Книжная программа ПЕРЕПЛЕТ об "Ослиной породе", Латвия, 2017
Громадське радiо, "Чем отличается мир от войны" Украина, 2017
"Книжный вторник" на радио Латвии, 2017
Дневник читателя. Ослиная порода. Радио "Sputnik", 2017
Радиогостиная. О книгах и воспитании. Радио "Теос", 2017
Видеопроект читаем "Евгения Онегина", год Литературы, 2017


2016
Книжная кухня. Ослиная порода. Радио Эхо Москвы, 2016
Дневник читателя. Тонкая серебристая нить. Радио "Sputnik", 2016
Чтения чеченских дневников на радио LSM, Латвия, 2016.
Новая повесть о предвоенном детстве. Радио Свобода, 2016
Полина Жеребцова на Громадське радіо,  2016
Полина Жеребцова на радио Эра, Украина, 2016
Лекция П. Жеребцовой "Человек и Война", 2016
Лекция П. Жеребцовой "Как рассказать детям о войне", 2016

2015
"Ощущение родины пропало"
РАДИО СВОБОДА, 2015

Полина Жеребцова в программе "Культурный дневник". РАДИО СВОБОДА, 2015.
"Я пришла, чтобы стать свидетелем", большое интервью на РАДИО СВОБОДА, 2015
"Пули были повсюду" Читка дневника. тв "ДОЖДЬ", 2015

Полина Жеребцова, TV - Германия 2015 год.

Немецкое ТV о Дневнике, 2015
Чеченское радио "МАРШО", 2015

Полина Жеребцова на радио в Швейцарии, 2015 год.

Полина Жеребцова на радио "Промiнь", 2015

Полина Жеребцова на Финском ТВ (YLE), 2015 год


2014
Чеченские дневники. Презентация в фонде А. Сахарова,2014 год
"Муравей в стеклянной банке" TV Порядок Слов 2014г.
Интервью на телеканале "24" Об Украине и Чечне. 2014 год.



2013
Маленький ролик о поездке в Париж, 2013г.


TV Парижа о Дневнике, 2013г.
TV ДОЖДЬ: ПОЛИТЭМИГРАЦИЯ, 2013г.
Обсуждение на французском ТV, 2013г.
Мое интервью в Париже, 2013г.
Le journal de Polina. Интервью. Books. Париж, 2013г.
FRANCE 24, интервью, Париж, 2013 год.
Les Matins de France Culture, Полина Жеребцова, Париж, 2013 год.


2012
TV Интервью о чеченской войне, 2012 год. Грузия

2011
Дневник Жеребцовой Полины, Франция RFI ,2011 год.
TV Презентация книги "Дневник Жеребцовой Полины" в музее А. Сахарова, 2011 год.
TV Интеркавказ: Дневник Полины о чеченской войне, 2011 год.
Большое интервью на BBC, 2011г.


Видеопроект «Читаем Онегина», 2017


Финское ТV, 2015


Polina Zherebtsova on the diary she kept as a child during the Chechen war. ВВС, 2011

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПАМЯТЬ

Мой дедушка по материнской линии Жеребцов Анатолий Павлович родился в Ростове-на-Дону. Его отец Павел Жеребцов – русский, мать Полина Крамаренко – украинка из города Киева.
Согласно семейному преданию, Павел Жеребцов был потомственным дворянином, чьи предки, попав в опалу к царю, бежали на Дон и примкнули к донскому казачеству. В сыне он воспитал храбрость и стремление к учебе.
Полина Васильевна Крамаренко играла в Народном театре, прекрасно рисовала и пела. Это была набожная христианка, которая, несмотря на негласный запрет советского времени, всегда посещала храмы и молилась.


А.П. Жеребцов снимает кино. Его поддерживает ассистент

Жеребцов Анатолий Павлович снимает кино. Его поддерживает ассистент.


В сорок первом совсем юным Анатолий Жеребцов ушел на фронт. Воевал в пехоте, попал в окружение. Из отряда выжили двое: он и еще один парнишка. Были ранены, скитались по тылам, голодали, но не бросили оружие. В конце концов, – вышли к своим.
В госпитале старшие офицеры приметили, что Анатолий Павлович хорошо владеет французским и немецким языками. Немецкий язык преподавали в ростовской школе перед началом Войны, и он неожиданно для себя заговорил на четырех его диалектах. Необыкновенная тяга к языкам побудила Анатолия Павловича к изучению французского и английского.
После госпиталя он работал переводчиком-синхронистом, помогал во время переговоров с союзниками.
Но быть военным переводчиком ему оказалось не по душе. Он мечтал писать, творить, снимать фильмы.




солдат
Жеребцов Анатолий Павлович, 1941 год.


Демобилизовавшись, Анатолий Павлович купил фотоаппарат, и вскоре его фотографии начали публиковать почти все газеты Северного Кавказа.
Кроме блестящего знания языков, он занимался боксом, шахматами.
А ещё писал статьи и заметки. К статьям он прилагал свои фотографии, проявленные в домашней лаборатории.
Талант его был столь многообразен, что он даже преподавал на физико-математическом факультете! Его пригласил знакомый профессор, разглядевший в студенте поразительные математические способности. Для него это было школой жизни, но не её смыслом. Он жаждал творческой работы.

Анатолий Жеребцов сделал предложение Федоровой Галине Николаевне, в которую был влюблен со школы. Они учились в одном классе. Галина Николаевна жила со своей матерью Юлей-Маликой в ростовской коммуналке, бывшей некогда огромной квартирой, принадлежащей ее деду по отцовской линии (он закончил в свое время Горный институт и заведовал угольными шахтами). После войны с фашистами большой двухэтажный дом переделали в советскую коммуналку, «милосердно» выделив потомкам собственника две комнаты. В Галине Николаевне удивительным образом сочеталась благородство кабардинских князей, непокорность горцев, французский шарм, армянское гостеприимство и широта русской души. Она изумительно танцевала лезгинку, умела отлично готовить национальные кавказские блюда.



Бабушка, жена Анатолия Жеребцова
Федорова Галина Николаевна.



Бабушка Галина (мамина мама) и ее младший брат Игорь.  Галина Николаевна Федорова родилась в Ростове-на-Дону. Во время Второй мировой выискивала «бомбы-зажигалки», которые бросали с немецких самолетов. Хватала их, бросала в ящики с песком.  Игорь Николаевич Федоров погиб в 16 лет на фронте (ушел защищать Родину, изменив документы, что ему восемнадцать).
Галина Николаевна Федорова и ее брат Игорь Николаевич Федоров
(30-е годы XX века).


Во Вторую мировую отец Галины, Николай, пропал на фронте без вести, а брат Игорь погиб в бою. В 1941 году Игорю Федорову исполнилось шестнадцать лет. Он подделал документы, что ему восемнадцать и бежал на фронт – защищать Родину от фашистов. С ним бежала и его первая любовь, девушка-армянка семнадцати лет.
На парашютах их разведгруппу бросили на сигнальные костры. Но это оказалась засада, спланированная немцами.
Еще в воздухе Игоря ранили из пулемета. Он с оружием в руках остался прикрывать уцелевших товарищей, чтобы те смогли уйти. С ним осталась девушка, которая его любила. Через несколько дней их тела со следами изуверских пыток обнаружили партизаны.

Юля-Малика в течение шести лет добивалась пенсии за потерю сына. Государство отказывалось платить. Но в итоге, после того, как несколько ребят из отряда, которые выжили благодаря подвигу Игоря, предоставили свидетельства, государству пришлось назначить пенсию матери за потерю сына. Правда, совсем крохотную.



Юля-Малика и ее дочь Галина, 1930-е годы.
Юля-Малика и ее дочь Галина, 1930-е годы.


Анатолий и Галина поженились и через год у них родились двойняшки: моя будущая мама Елена и ее сестренка Виктория.
Виктория, к сожалению, не прожила долго.
Галина Николаевна в молодости обучалась у Ростислава Плятта. Затем играла в ростовском театре и расписывала вручную покрывала и платки.
Историю родового дерева в семье почитали и знали всех предков до седьмого колена, передавая эти знания следующим поколениям.

В девятнадцатом веке моя прапрабабушка Елена Владимировна прославилась красотой на весь Ставрополь. За необыкновенный сине-зеленый цвет глаз, люди прозвали юную девушку «Персиянкой».
Это не имело никакого отношения к Персии. Просто кожа Елены цветом и бархатистостью была похожа на персик....
Семья Елены считалась зажиточной. Имела прямое родство с купцами Поповыми. Был двухэтажный дом на Ташле, в старом районе города.
Приезжий горец в папахе, впервые увидевший девушку у колодца, не сомневался ни секунды: перебросил ее через коня и увез в свой аул.

Среди высоких каменных башен и синих гор, родилась Юля-Малика.
Она помнила отца, хмурого чеченца с бородой, который владел бесчисленными отарами овец.
В справке о рождении девочку записали «Малика Мусаевна». Но Елена бежала из аула вместе с шестилетней дочерью, когда супруг привел в дом вторую жену.
Через время Елена вновь вышла замуж. Маленькую Малику крестили по православному обычаю, и она стала «Юлей Дмитриевной». Ее удочерил Дмитрий Прокофьев, родственник композитора Сергея Прокофьева. Он же стал отцом ее братьям и сестрам.
Крестным отцом всех детей Елены и Дмитрия был гласный городской думы меценат Г. К. Праве, основатель краеведческого музея города Ставрополя. Он часто навещал семью, а под Рождество всегда отправлял сани с подарками.

Юля-Малика окончила женскую гимназию и вышла замуж за Николая Федорова, человека из благородной образованной семьи из Ростова-на-Дону. В браке родилось двое детей – дочь Галина и сын Игорь.
Потом Первая мировая, февральская революция, октябрьский переворот, гражданская война, террор.
Братья Юли-Малики погибли защищая Родину, родители умерли, а двухэтажный деревянный дом на Ташле сгорел.
Выжила только младшая сестра, названная в честь матери Еленой.
Другую сестру Юли-Малики, Лизу Попову при раскулачивании сотрудники НКВД избили вместе с маленьким сыном. Пятилетнего ребенка били по голове наганом. Отца семейства – расстреляли. У сына впоследствии обнаружили опухоль мозга. Мать и сын не прожили долго.

После войны с фашистами жизнь была нелегкая. Еда по карточкам, одежда по талонам. Семья Галины и Анатолия считала каждую копейку. И вдруг, в конце пятидесятых, прибыл в ростовскую коммуналку смуглый старик. Старик был в папахе, сапогах, верхом на коне.
Юля-Малика была поражена.
– Мы знаем, что ты наша, я навел справки, – сказал ей старик: – Твой отец Муса умер. А меня зовут Саид, я его младший брат. Я привез подарки для твоей внучки.
И старик выложил из дорожного мешка на стол конфеты, домашний сыр, и пачку денег.
Единственный раз в жизни моя будущая мать, тогда ученица третьего класса, видела этого удивительного старика. Он немного поиграл с ней и уехал.
А на деньги, что он оставил Галина Николаевна и Юля-Малика купили швейную машинку «Зингер» и стали шить соседкам платья и пальто.
Так в доме появился достаток.


Жеребцов Анатолий Павлович, 1950.
Жеребцов Анатолий Павлович делает фотографии для газет.



Анатолий Павлович работал журналистом в ведущих газетах на Северном Кавказе, совмещая написание статей и очерков с целым рядом сценариев для телевизионных программ. В итоге в шеститедятые он выбрал телевидение и переехал в Грозный, где ему предложили должность кинооператора.
Но журналистскую работу не бросил.
Работал несколько лет в «Грозненском рабочем» и других газетах республики.
Галина Николаева наотрез отказалась переезжать в Грозный и осталась в Ростове-на-Дону, а мама отныне разрывалась между горячо любимыми родителями.

В доме Анатолия Жеребцова «поселились» монтажный столик, кинокамеры и многометровые катушки пленки.
Молодых ингушей и чеченцев после окончания вузов отправляли к нему в практиканты, чтобы они научились качественно снимать. Анатолий Павлович проработал на грозненской телестудии вплоть до 1993 года, то есть посвятил телевизионному делу более двадцати пяти лет.



Жеребцов Анатолий Павлович, 1968.
Жеребцов Анатолий Павлович, журналист-кинооператор.


Прозвище, под которым его знали сотрудники телестудии – «Борода».
Оно возникло таким образом: работникам, угрожая увольнением, приказали побриться – телевидение советское и негоже портить имидж.
На следующий день все: русские, чеченцы, ингуши пришли после посещения брадобрея. Дед явился с бородой.
Директор телестудии начал возмущаться.
Тогда дед схватил его, приподнял, и строго сказал:
«Моя борода останется со мной!».
Директор его понял.

Дедушка не был однолюбом.
Не только русские, но и горянки теряли рассудок рядом с необычайно талантливым человеком.
Только официально, кроме моей бабушки Галины, за долгую жизнь у него было две жены и множество поклонниц.
В
Грозном он женился на Вере Омельяненко, журналистке и авторе книги «Возраст свершений».
Дедушка ввел чеченские обычаи в своем доме, где мама два раза в год делала ремонт, и принимал бесконечный поток гостей, любящих вкусно пообедать. Работники телестудии искренне называли дедушку «настоящим чеченцем».
– Приходилось нелегко! – вспоминает мама – в течение нескольких лет приходили ребята с телестудии с женами и детьми, и я готовила простую еду, чтобы всех накормить. Детям мой отец покупал игрушки и раздавал коробками, словно дед Мороз. Многие сотрудники прибыли в город из маленьких сел и сильно нуждались, а зарплата для начинающих на телестудии, для ассистентов, в то время была мизерной. Светотехники, рабочие на съемочной площадке были постоянно полуголодными и дедушка всегда их поддерживал, нередко отдавая свою одежду и обувь.
– Недавно купил себе новый костюм. Берите! – говорил дедушка, демонстрируя горское гостеприимство.
Никто не отказывался




Жеребцов Анатолий Павлович и сьемочная группа
Жеребцов Анатолий Павлович (в центре как богатырь) и съемочная группа (дружина). 1970-е годы.



Однажды в Грозный приехал Владимир Высоцкий и после съемок на телевидении, всю ночь играл на гитаре в доме дедушки, изрядно раздражая мою будущую маму, которой утром нужно было идти на учебу.
На память об этой встрече художник-антифашист Леонид Иванович Царицынский подарил Владимиру Высоцкому свою картину «Женщина - вампир» и листовку с призывом к восстанию, написанную его кровью на мешковине в лагере Бухенвальд. Познакомившись в доме моего деда, знаменитый певец и грозненский художник подружились.
Затем Анатолий Павлович прятал отснятую кинопленку о приезде Владимира Высоцкого в Грозный, которую руководство попыталось уничтожить. Кинопленку всё-таки спасли, передавая друг другу всей съемочной группой, и фильм удалось сохранить.



телестудия в Грозном, СССР
Владимир Высоцкий (рядом Жеребцов А.П.) и другие работники телестудии.



Были на телестудии сотрудники, которые отличались беспардонным поведением и разгулами. С ними дедушка обходился строго, не смотрел кто перед ним – юная ассистентка или практикант.
– На работе – работать, куролесить – дома!
Некоторые по этому поводу негодовали и до сих пор имеют на моего дедушку «зуб».

Жеребцов Анатолий Павлович помимо русского, украинского, немецкого, французского и английского, выучил в совершенстве чеченский и ингушский языки.
Как-то приехав на свадьбу в высокогорный аул, он поразил стариков чистотой произношения. Ему не поверили, что он – не чеченец и стали спрашивать, из какого он клана (рода).
Дедушка смеялся:
– Я – донской казак!
Старики-чеченцы посчитали, что он их разыгрывает.
– Наверное, ты кумык или дагестанец – решили они – раз так прекрасно говоришь на нашем языке!

Родители моей матери трудились на нескольких работах. В доме были сервизы, хрусталь. Ковры ручной работы. Была своя машина «Волга». В 1984 году одну из квартир в Грозном, принадлежащих моей семье разграбила банда.
Случилось это так: знакомая ингушка по фамилии Г. попросила Анатолия Жеребцова, чтобы ее дочка пожила в нашей семье.
– Родной брат хочет зарезать, – плакала пожилая женщина: – Дочка с русским связалась. А это грех, позор. Как бы «убийство чести» не произошло. Спрячьте мою девочку!
Дед пожалел и приютил Раю, так звали молодую женщину, ровесницу моей матери.
Она жила в квартире год. Не работала. Ее кормили, одевали и всячески помогали.
Затем Рая навела на трехкомнатную квартиру банду родного брата, вымаливая, таким образом, «прощение» своих родных. Из квартиры деда вынесли антиквариат, картины, золотые украшения (целую шкатулку), и серебро! В доме были серебряные подсвечники в метр высотой. Вот такая случилась «благодарность».
Моя мама радовалась, что не украли книги, и сокрушалась по золотым украшениям, когда-то привезенным ей из Италии.



Жеребцова Елена Анатольевна, 1972
Жеребцова Елена Анатольевна, 1972 год.


Мама вышла замуж за моего отца в начале восьмидесятых. Они регистрировались в одном из загсов города Грозного, взяв в свидетели ближайших друзей. Познакомились во время учебы: мама окончила педагогический факультет, а отец выучился на юриста.
Долгое время мама работала воспитателем в детском саду, а затем, получив дополнительно диплом в торговом техникуме, перешла в отдел снабжения на крупнейший завод «Красный молот».
Вечерами она занималась в литературном объединении «Прометей», где руководил известный ингушский поэт и писатель Саид Чахкиев. Писала критику и стихи.

Со стороны отца я знала только бабушку Элизабет, артистку театра, всю жизнь посвятившую сцене. Она происходила из польско-еврейской профессорской семьи, жившей в Варшаве. Двоюродные братья Элизабет были довольно известными художниками. Семья не особенно одобряла увлечение дочери сценой.
У Элизабет был свой театр в Узени, и она выступала в Грозном.
Обладая прекрасными внешними данными, синеглазая и светловолосая Элизабет слыла дерзкой и гордой.
Ее сердце дрогнуло лишь однажды. Она влюбилась в чеченца, работающего в одном из гастролирующих театров. Он замечательно пел под гитару и был душой компании.
Когда родился мальчик, отец и мать долго совещались, что делать: ингуши и чеченцы уже подверглись депортации 1944 года, а евреев в Советском союзе тоже не жаловали.
Элизабет и ее мужу удалось достать документы, что их сын – русский.
Официально мальчик носил имя Виктор, а домашним прозвищем было «Ваха».

Элизабет вскоре после рождения ребенка развелась, устав от постоянных измен пылкого горца. Общество не приветствовало неравные браки, и она скрывала, что родила ребенка от чеченца. Гордая польская еврейка тщательно хранила эту тайну от друзей и знакомых.

Я совсем не помню своего отца. Он погиб, когда я была совсем маленькой. Моя мама категорически не хотела общаться с дальними чечено-ингушскими родственниками, опасаясь, что меня могут отнять по обычаю. Она могла нещадно отвесить тумаков, когда я спрашивала об отце. Надо сказать, что в детстве я обижалась и не понимала ее. Но она знала, что у Луизы, сводной сестры моего отца, рожденной от ингушки, после смерти мужа отняли новорожденную дочь. За двадцать лет Луиза видела дочку только раз и то – спрятавшись за забором. Дети в Чечне принадлежат мужчине, а если он умер, то его клану (роду).
Имея перед собой несколько подобных примеров, моя мама настояла, чтобы у меня была ее фамилия.



Жеребцова Елена с дочерью Полиной, 1990
Елена Жеребцова и дочь Полина, 1990 год.


Общалась и дружила я с дедушкой Анатолием. Недавно, перебирая семейный архив, изрядно поредевший после длительных чеченских войн, я обнаружила одно из дедушкиных удостоверений кинооператора, и бумаги, подтверждающие долгие годы работы на телевидении. На телестудии каждые несколько лет обновляли удостоверения и, к сожалению, сохранилось только за 1983 год.

Львиную долю заработка дедушка тратил на книги, и собрал домашнюю библиотеку в десять тысяч томов. Путешествуя по селам в Подмосковье, он скупал у местных жителей антикварные издания.
Чтобы книги на шести языках поместились в просторной квартире в центре Грозного, ему пришлось самостоятельно сколотить узкие деревянные полки от пола до потолка. Богатейшая библиотека была практически полностью уничтожена в годы чеченских войн. Вместе с ней были истреблены огнем, разграблены мародёрами архивы деда, его великолепная коллекция спиннингов и удочек из тростника (более двухсот штук) и раритетные ружья (дед состоял в союзе охотников и рыболовов).

Именно дед по материнской линии привил мне любовь к литературе и научил играть в шахматы. Благодаря ему, я читала «Историю государство Российского» прижизненное издание Карамзина, двенадцатитомник Шекспира 1902 года и другие…



Анатолий Жеребцов - кинооператор
удостоверение кинооператора 1983 года.


В преклонные годы дедушка Анатолий часто задерживался на телестудии, чтобы сделать работу, которая утром должна была выйти в эфир. Возвращался домой довольно поздно. Руки сильные, в молодости боксом занимался. Идет по улице старик с бородой, в руке – газетка, а в газетке – эбонитовая палочка.
Однажды он увидел, что пять парней бьют одного. Все чеченцы. Парень обороняется, но у бандитов – ножи.
Дедушка Анатолий бросился на выручку.
Схватил покрепче свою эбонитовую палочку, да как ... ей по дурным головам! Парня по имени Руслан отбил, привез в больницу. Потом они долго дружили.

В смутные времена несколько раз к моему дедушке приезжал Джохар Дудаев.
Уговаривал:
– Ты человек грамотный. Иди в чеченский парламент. Ты нужен народу!
Но дедушка отказался:
«Я – человек творческий. Политика это – грязь».
Но помог определиться Дудаеву с названием республики. Именно он, перебирая книги в своей потрясающей библиотеке, вычитал о значении «Ичкерия» и рассказал Джохару.
Джохару Дудаеву это название невероятно понравилось.
– Ичкерия! Ичкерия! – восхищенно кричал он, хлопая деда по плечу.
– Теперь твой дед зайдет в историю – шутливо сказала моя мама.
Но история всегда перевирается и подтасовывается в угоду политике.



Жеребцов Анатолий Павлович, 1993.
Жеребцов Анатолий Павлович, 1993 год.

Мой дед держался от политики подальше, и я взяла с него пример, отчего вызвала недовольство сразу нескольких ненавидящих друг друга сторон в русско-чеченском вопросе. Но мне, как и деду, главное обо всех писать правду. Нравится она кому-то или нет.

В начале Первой чеченской войны Жеребцов Анатолий Павлович погиб при обстреле больницы на улице Первомайской.
Выжил во время войны с фашистами, погиб под бомбами в родной стране.



Жеребцова Полина.

Фотографии из семейного архива.



ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ ОПУБЛИКОВАН В АМЕРИКАНСКОЙ ГАЗЕТЕ "АЛЬМАНАХ" ОТ 1 НОЯБРЯ 2016г.


Жеребцов Анатолий Павлович.PNG

Жеребцов Анатолий Павлович, Грозный.PNG



Борис Акунин о книге Чеченском Дневнике Полины Жеребцовой:
"После большого перерыва вышло новое издание дневников Полины Жеребцовой, девочки, бесхитростно и ярко описавшей жизнь обычной семьи из города Грозного в годы Чеченской войны. Книга переведена во многих странах. Хорошо, что она снова появилась в российских магазинах".


scrn_big_001.jpg     Дневники  Полины Жеребцовой.JPG

МАГАЗИНЫ

21 октября 1999 года в Грозном произошла трагедия, определившая в дальнейшем весь характер начинавшейся войны.
Массовые убийства, похищения, бессудные казни для изможденных жителей Чечни стали привычными. Но и в такой ситуации люди, после очередного витка непомерной жестокости, не теряли надежду, что закончатся их лишения.

5B267C43-13A2-4B56-ABC5-190DF830BC93_cx0_cy10_cw0_w1023_r1_s.jpg

44497031_1136122129879021_1039450783633899520_n.jpg

После ракетного удара. Грозный, 1999 год.


21 октября 1999 года (до официального предупреждения о "Второй войне в Чечне", тогда еще никто из мирных жителей не подозревал, что бойня снова начнется) по Грозному был нанесен мощнейший ракетный удар.
Как минимум, три ракеты "прилетели" в центр города. Одна из них взорвалась на многолюдном центральном рынке, вторая - возле мечети, третья на территории родильного дома №1.
Погибло много мирных жителей, включая младенцев в роддоме и детей на рынке, (по свидетельству очевидцев погибших от 100 до 150 и несколько сотен раненых):  дети, женщины, мужчины.
Точные данные о потерях до сих пор неизвестны.

Из доклада Мемориала: «Руслан АУШЕВ: Все принимается на самом высоком уровне. … применялись ракеты “земля -земля” …, в принципе, носители ядерного оружия. Когда вопрос обсуждался, какие силы и средства будут задействованы, … когда операция планировалась, там дали добро. Я думаю, что президент об этом знает. Кто возьмет на себя ответственность без президента использовать ракетные войска?

26 октября 1999 г. в телевизионной программе Евгения КИСЕЛЕВА “Глас народа” (телеканал НТВ) командующий группировкой федеральных сил “Запад” генерал-майор Владимир ШАМАНОВ признал, что взрывы в Грозном 21 октября произошли в результате ракетного удара, нанесенного федеральными войсками:

В.ШАМАНОВ: Видимо, были применены «средства старшего начальника».

Е.КИСЕЛЕВ: Что такое средства старшего начальника?

В.ШАМАНОВ: Это могут быть или ракетные удары, примененные авиацией или сухопутными войсками, или высокоточное оружие.

На вопрос о том, кто имел право отдать приказ о применении таких видов оружия, последовал ответ:

В.ШАМАНОВ: Это вопрос не ко мне, это вопрос к вышестоящему начальству.

Е.КИСЕЛЕВ. Вы можете дать такой приказ?

В.ШАМАНОВ. Нет, у меня таких средств нет.»


Сегодня официальная версия трагедии - взрывы на территории рынка, где продавалось оружие. С подобной формулировкой возбужденное это дело было закрыто Генеральной прокуратурой РФ.

Кавказ Реалии. Разговор с писателем Полиной Жеребцовой:
Уроженка города Грозного Полина Жеребцова, ставшая свидетельницей ракетного удара на центральный рынок, вспоминает об этом в книге документальных чеченских дневников 1994-2004 «Муравей в стеклянной банке».

Полина Жеребцова: "Рынок в Грозном был очень большой. На несколько улиц. Все там продавалось: и одежда, и техника, и золото. В хорошие дни там собиралось более четырех тысяч человек. В основном, торговлей занимались женщины. Мужчины, конечно, тоже помогали, но постоянно там стояли женщины и дети. Мне было 14 лет в то время. Мы с мамой уже собирались уходить, как услышали взрыв. Это был такой грохот, что мы оглохли. Мы от эпицентра находились на расстоянии двух с половиной кварталов. Я обернулась и увидела, что ракета попала в то место, где продавали золото. Это было похоже на врата ада. Какое-то красное с оранжевым зарево от земли до неба. Я два-три дня не могла нормально слышать. В ноги попали 16 осколков. Мама тоже была ранена.

Торговавшие рядом с нами на рынке люди погибли. Женщина, которая продавала капусту, паренек 19 лет, который к сестре приходил помогать.

Было ощущение, что после того, как взорвалась большая ракета, начали взрываться и другие маленькие ракеты, которые вырвались из нее. Многие уцелевшие побежали искать своих знакомых, родственников, оказавшихся в эпицентре. И попали под новые взрывы. Люди впоследствии еще два-три дня искали своих. Находили куски тел. Опознавали маму, тетю, сестру их по курточкам, по заколкам на волосах.

Эта боль притупляется, но забыть ее нельзя. Мне до сих пор сняться сны об этом. Я вижу своих соседей по рынку и хочу их предупредить об опасности, но не могу. В этот момент я просыпаюсь. Часто вижу во сне как взрывается ракета. Помню, как погибла соседка по рынку по имени Роза. Она была на восьмом месяце беременности. У нее осталось сиротами маленькие дети. Позже, когда я переехала в Финляндию, мне позвонил одинь парень и сказал, что это была его мама. Конечно, для людей это все бесследно не прошло.

За ракетную атаку на Грозный, которую многие правозащитники считают преступлением против человечности, никто до сих пор не ответил.

Никто не понес наказания за это. По Грозному попали три ракеты. Сначала Москва отказывалась признать этот факт. После того, как журналисты доказали, что это была российская ракета, в Москве все признали, но сказали, что на этом рынке торговали оружием. В то время положение у людей было тяжелым. И многие стояли на рынке. Я лично не видела, чтобы на нашем грозненском рынке продавали оружие. Может быть, там можно было из-под полы, по-тихому купить пистолет. Но я и этого не видела.

Но это же смешно про «рынок оружия». Это был обычный колхозный рынок с овощами и фруктами, и там не было оружия и террористов.

Там ведь помимо убитых, многие инвалидами остались. Никому не дали компенсацию. Когда я работала в Грозном в местных СМИ, я собирала показания свидетелей и пострадавших от этого взрыва. Это я делала по просьбе Натальи Эстемировой, позже убитой. Она говорила мне, что нужно сделать доклад по этому преступлению.

Я бы хотела, чтобы виновные ответили. Мне хотелось бы, чтобы те люди, которые отдали этот преступный приказ и начали выкручиваться, ответили. Я читала, что прокуратура РФ закрыла это дело якобы из-за того, что ракета попал на «рынок с оружием». Это неправильно. Во всем мире знают про этот случай. Журналисты серьезно занимались этим происшествием. Расследовали. Это преступление должно быть признано, а люди, потерявшие родных и близких, должны получить компенсацию. Это долг страны перед людьми".


обложка.png

20.10. 1999 год.
Снился обвал в горах. Погибло много людей! Я видела, как летели огромные каменные глыбы. Давили, рушили.
Я пряталась, бежала, падала. Мелкие камешки больно ударяли меня. Проснулась в ужасе. Долго лежала не шевелясь. Занемели руки и ноги. Ну и натерпелась же я страха во сне!
А потом был сильный обстрел в реальности. Но всё в порядке.

22.10. 1999 год.
Нас с мамой ранило 21 октября. Так неожиданно и страшно сбылся мой сон. Я видела: за столом сидела убитая женщина. Раненые прятались в кафе и в подъездах домов. Мужчины — добровольные спасатели — подбирали жертв обстрела, распределяли по машинам. В первую очередь — тяжелораненых.
А началось все неожиданно, около пяти часов вечера. Мы собрали свой оставшийся товар — две сумки. Одна мне, вторая маме. Тут встретили Кусум с маленьким ребенком. Стояли, разговаривали. Вдруг яркая вспышка осветила еще светлое небо. Последовал сильный грохот. Мы от испуга перекатились за свой стол. Присели между железными ларьками. Другого укрытия рядом не было. Взрыв! Потом еще. Похоже на то, что одно и то же взрывается много раз. Мы побежали, теряя свой товар, во двор Дома моды. Это самый центр Грозного. Улица Розы.

Когда я бежала, огромный осколок, словно эхо очередного взрыва, просвистел совсем рядом. Он рассек не меня, а время, словно теплую воду, которая ушла куда-то вниз, и я стояла в сухом русле, сразу поняв, что ни мама, ни другие люди не могут спасти меня от смерти, если я закричу о помощи.
Смерть и я — только мы оказались связаны друг с другом в этом мире. Нет ничего, что могло стать между нами и закрыть собой. Мне стало смешно и не нужно всё — вещи, сумки и всякие ценности. Я поняла, что ничего, совсем ничего не возьму с собой туда.
Сильный удар, и… время вернулось вместе с огненными искрами, которые осколок высек из кирпичной стены дома рядом с моей головой. А ноги мне рвали чьи-то маленькие металлические челюсти, но я по инерции продолжала бежать. Только через несколько шагов — упала. Меня подняли.

Мы бросились в подъезд жилого дома, но там вместо второй двери была решетка. Выбежали во двор, в шоковом состоянии, метнулись в другой подъезд, в жилой дом, рядом. Там, где раньше был магазин «Рыболов». Когда я присела, забившись в угол, пронизывающая боль в ногах дала о себе знать. В этот же подъезд мама и Кусум втолкнули, забросили девушку — чеченку. У девушки разворотило колено. Я впервые увидела, что кость внутри белая. Она была в шоке и говорила только:
— Больно! Больно! Больно!

В подъезде были женщины и дети. Мама сказала, что у нее дырочка в кармане пальто и горит бедро. Другой осколок попал к маме в карман. Когда в наш подъезд заглянули мужчины, то все закричали, что первую надо увозить девушку без ноги. Она потеряла много крови. На вид девушке было семнадцать-двадцать лет. Ее увезли.
В подъезд снова заглянули добровольные спасатели. Молодые парни. Среди них был Аладдин. Меня решили доставить на перевязку в аптеку на проспект Победы (бывший хлебный магазин). Аладдин нес меня на руках и шептал:
— Не плачь, моя царевна! Не бойся! Помощь будет!

Маму вели сзади. Не забыли и наши сумки с товаром — не растерялись в суматохе. Наш путь лежал через двор Дома моды. В нем я как-то жила с мамой у моего деда-журналиста.
Когда меня тащили под обстрелом, я увидела троих убитых. Они лежали отдельно друг от друга. Их кто-то накрыл картоном. Одна была женщина, один — мужчина, а кто третий, я точно не поняла. По-моему, ребенок.

Нас отнесли в аптеку, и незнакомая женщина вытащила осколок из бедра у мамы. А мне только перевязали ноги, так как один осколок был глубоко внутри, а другие тоже вынимать было больно. Аладдин меня жалел, гладил по голове и грыз пряник.
Решили, что нужно домой, что в больницах все переполнено ранеными людьми, так как на рынке торгуют в основном старики, женщины и дети. Мужчин там очень мало. Практически нет. Мы ведь были далеко от эпицентра, почти за три квартала. Сколько же там убитых? Нас доставили домой на своей машине какие-то совершенно незнакомые люди.
Я частично оглохла на оба уха — был сильный звон, состояние полуобморочное. Все вокруг плыло. Я услышала, как кто-то несколько раз сказал:

Кто сделал Полинке добра — увидит его,
Кто сделал Полинке зла — увидит его.


По-моему, это часть молитвы. И на самом деле звучит так:

Кто сделал на вес пылинки добра — увидит его,
Кто сделал на вес пылинки зла — увидит его.


Но в ушах звенело, и мне слышалось в полубреду свое имя в этих словах. К утру боль в ноге усилилась. Я пила обезболивающие таблетки и снотворное. Но боль становилась все страшнее. Едва я задремала, как наша кошка, почувствовав сквозь бинты кровь, пролезла под одеяло и вцепилась зубами мне в правую ногу. Это было ужасно. Я ее прогнала тумаками.
Едва мы позавтракали, мама стала просить соседей отвезти меня к врачам. Верхние жильцы согласились. В их «шестерке» мы отправились в больницу № 9. Врачи сразу объяснили:
— Нужен рентген. Его нет. Отключили электроэнергию, а дизель куда-то пропал в суматохе.

Но меня все равно направили в операционную. В операционной, грязной и темной, на первом этаже гулял полосатый кот. Он терся о ножки стула и мурчал. В распахнутых дверях, на пороге, стояли заплаканные люди. Все было в крови. Обрывки одежды, какие-то простыни. Бегали люди. Они искали своих родственников и знакомых. Легкораненые ждали в очереди к врачу со вчерашнего дня. Сидя на полу и на стульях. Глухо стонали близкие тех людей, которые уже умерли в больничных стенах. Страшно кричала какая-то чеченка. У нее убило детей. Женщина средних лет просила денег на операцию сыну, на лекарства. Ей подавали.
Врач, который смотрел меня, устал. Он еле стоял на ногах. Он рассказывал, что ночью, в момент операций, несколько раз отключали электричество, что прооперировали десятки человек. Много умерло.

Молодой корреспондент-немец в очках и в клетчатой рубашке спрашивал докторов о количестве пострадавших и умерших ночью. Каких ранений больше? А меня о том, страшно ли было. Врач называл цифры. Говорил, что в суматохе не записали всех. Оттого такая путаница и многие не могут отыскать потерявшихся людей. Я не запомнила эти данные точно, поэтому указать их не могу.
Мне забыли сделать обезболивание, когда обрабатывали рану. Я заревела. Кричать было стыдно. Врач спохватился и сделал мне уколы. Все лекарства и шприцы тут же, в ларьке, купила моя мама. Дополнительно — прививку от столбняка. Осколки искали, но не нашли.

— Без рентгена помочь не можем. Расковыряем ногу зря, — повторяли врачи. — Ищите, где работает рентген.
Удалили только мелочь. У мамы к этому моменту на бедре стоял пластырь. Она ходила. Мы приобрели болеутоляющие средства, много бинтов, хирургических салфеток и зеленку.

П.

Ольга Бугославская
Волга 2018 №9
литературная критика 

рецензия - Copy.JPG


Полина Жеребцова. 45-я параллель: Документальный роман. – Харьков: Фолио, 2017. – 506 с.


Новый роман Полины Жеребцовой, свидетельницы чеченских войн, повествует об участи грозненских беженцев в России. Полина и её мать ищут пристанища в расположенном на 45-ой параллели городе Ставрополе, после того как их собственный дом в чеченской столице был уничтожен при очередной бомбардировке. Время действия относится к 2005-2006 годам.

Любой роман Полины Жеребцовой – копилка историй. Здесь множество сюжетных ответвлений и лиц, возникающих перед читателем лишь единожды. Будучи соединёнными в общее повествование, эти рассказы и образы складываются в реальность разнородную, пёструю, пугающую, иногда почти фантасмагорическую. Картина как будто пишется то рукой русского художника-передвижника, то отчаянного сюрреалиста, создающего самые немыслимые композиции. А сам автор выступает то публицистом, то гневным проповедником, то психологом, то отстранённым хроникёром, то мистиком-духовидцем.

В романе можно выделить три основные линии: пребывание Полины и её мамы в Ставрополе, история геев Николя и Захара и жизнь ставропольской деревни Бутылино, где Полина смогла приобрести временное жильё. Их объединяет фигура главной героини. Воспитанная в строгих правилах русская девушка-мусульманка, без преувеличения человек чести и долга, оказывается в мире перевёрнутых моральных норм, в котором культивируется сила и её главный атрибут – деньги. Тех, кто нуждается в поддержке и помощи, в этом мире принято унижать и бить. Оказавшись в этих условиях, героиня не прогибается «под изменчивый мир», не отвечает злом на зло и не ломается. Вокруг воруют, пьют, обманывают, продаются. Полина не принимает правил этой «игры». Это не может не вызывать восхищения. Но повода для оптимизма читатель здесь не найдёт.

Вся ситуация чудовищна: юная героиня, потерявшая на войне всё самое ценное – здоровье и родной дом, вынуждена нести на себе абсолютно непосильный груз проблем и забот. Высокие представления о морали в аду не помогают, без них героине было бы легче выжить. Бесконечная череда несчастий становится причиной психической болезни её бедной матери, человека по природе щедрого и благородного. «Терпение и труд всё перетрут» – совсем не те слова и не тот вывод, которые приходят на ум в связи с историей Полины. Роман написан не для того, чтобы вселить в читателя веру в себя и человеческую стойкость. По крайней мере, не только для этого. Простая мысль, которая постоянно стучится в голову: «Человек не должен так страдать. Люди не могут так обращаться друг с другом. Так жить нельзя». 


О рассказчике много говорит стиль изложения. В повествовании Полины Жеребцовой иной раз соседствуют несовместимые, казалось бы, стилистические элементы. Например, изображая разгул стихии, автор использует и выразительную поэтическую метафору, и газетное сообщение: «Листья кружились в смертельном танце. Транспортное сообщение приостановилось». Здесь нет диссонанса. Автор в каждом случае выбирает те слова, которые наилучшим образом подходят к описанию, не подгоняя их друг к другу, и в этом тоже выражается его предельная честность.

В романе вскрыты негласные законы нашей жизни. Неутешительный факт: людям по-прежнему не чуждо стремление превратить других людей в своих рабов. Со времён восстания Спартака в этом смысле ничего не изменилось. Это беспроигрышный и надёжный способ самоутверждения. Тема рабства, не метафорического, а буквального, проходит через весь роман. Полина и её мама оказываются в Ставрополе без денег, без прописки, без связей. Что с ними происходит? Окружающие пытаются им помочь? Нет. Окружающие, за очень редким исключением, стараются воспользоваться их беспомощным и зависимым положением, чтобы превратить даже не в слуг, а именно в бесправных и безропотных рабов.
Так поступает домохозяйка, которая заставляет их обслуживать себя и до глубокой ночи работать по дому. Все работодатели, которые взваливают на одного человека обязанности четверых, лишают его выходных, нагло обворовывают, платят, если вообще платят, гроши, норовя при этом подсунуть фальшивые монеты. Положение несчастных беженцев осложняется тем, что у них вымогают взятки, им не отдают положенные документы и так далее и так далее. Всё это объясняется далеко не только стремлением к банальной выгоде. Важнейший мотив – чистая радость от унижения ближнего. Директор магазина, в котором работает Полина, запрещает сотрудникам даже присаживаться на стул, отлучаться не только на обеденные перерывы, но даже и в туалет, разговаривать между собой… Не ради денег, а «для души».


Документальный роман Полины Жеребцовой, 2017.jpg

Другой важнейший акцент романа – роль предрассудков, предубеждений, особенно тех из них, которые успели отлиться в пресловутые традиции. В одном случае они играют роль лома, крушащего судьбы. Это относится, например, к традиции выдавать малолетних дочерей замуж по решению родителей. В другом – искажающего кривого зеркала, в котором кровожадный и жестокий бандит-убийца предстаёт в качестве «настоящего, сильного мужчины», достойного уважения, а совершенно безобидный юноша-гей вдруг оказывается страшным преступником, заслуживающим смертной казни. Сама Полина, как и её мама, начиная с того момента, когда разгорелась чеченская война, играют одну и ту же роль – чужих среди своих. Чужие русские среди чеченцев, за пределами Чечни они немедленно получают ярлык «чеченских террористок», понимают, что жить среди русских не смогут. И здесь и там женщины, не причинившие никому никакого вреда, постоянно сталкиваются с лютой враждебностью, которая отнимает у них последние душевные силы, вынуждая защищаться, иногда с оружием в руках.

История Николя и Захара соединяет в себе самые невероятные повороты, вступая в диалог одновременно с романом Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь» и с сериалом «Секс в большом городе». Здесь гротеск поворачивается к читателю всеми своими гранями. И самой страшной, почти босховской, стороной, когда преследования и угроза физической расправы выталкивает героев в страшную голодную нищету, вынуждая жить среди бомжей на городской свалке. И довольно комичной, когда Полина, девушка строгих традиционных правил, оказывается вовлечённой в любовный треугольник, другими участниками которого являются бисексуал и гей.

И наконец – село Бутылино. Взяв кредит под грабительский процент, ведь не ограбить беззащитного человека – грех, Полина покупает жильё в деревне под Ставрополем. У неё появляется возможность получить прописку, без которой у неё нет никаких прав. По сравнению с происходящим в Бутылино пьеса Горького «На дне» представляет собой описание спокойной и вполне благополучной жизни. Население деревни – отсидевшие уголовники, убийцы и воры, горькие пьяницы и умалишённые. Бытовуха, грязь и жестокое живодёрство как средство выяснения отношений между людьми – среда, в которой оказываются Полина с мамой, «счастливо» обретшие, наконец, «крышу над головой». Позиция мужественной Полины безупречна. Она не жалеет себя, но и не рассыпается в елейном сочувствии к «униженным и оскорблённым». Она слишком хорошо знает жизнь и людей, чтобы чему-то удивляться и обманываться на чей-то счёт. Но здесь, в окружении безнадёжно опустившихся людей, которые даже не пытаются отдать себе отчёт в своих поступках, главная героиня выступает тем необходимым праведником, чей пример может переломить ситуацию и изменить положение вещей. Полина не делает ничего специально и напоказ. Она всего-навсего живёт, не подчиняясь дикому закону джунглей и не позволяя себе погрузиться в морок царящего вокруг абсурда.
Её скупые, немногословные поучения, адресованные местным детям, обретают силу библейской проповеди. Она оказывается тем необходимым человеком, от которого эти несчастные дети узнают о существовании привязанности и любви.

Отказ от моральных ориентиров ведёт всех нас в нечеловеческое состояние, условно говоря, в деревню Бутылино. Идея, казалось бы, не новая. Но здесь она оплачена той высокой ценой, которая возвращает ей первоначальную силу и безоговорочную убедительность. 

Ольга Бугославская
Волга 2018 №9
Журнальный Зал.


Переиздание Чеченского Дневника «Муравей в стеклянной банке»!
Документ о войне по дням и часам, свидетельство о мирных жителях, голоде, бомбежках и выживании. И еще это книга о любви и вере, переведенная на многие языки.


В магазине Лабиринт можно заказать книгу по России и всему миру:

ЛАБИРИНТ
МОСКОВСКИЙ ДОМ КНИГИ




По Дневнику ставят пьесы и проводят театральные читки в разных странах.
Опубликовало книгу издательство "ВРЕМЯ" (именно в этом российском издательстве публикуют книги С. Алексиевич и А. Солженицына)



ПОЛИНА ЖЕРЕБЦОВА..jpg


ЭХО РОССИИ О ПЕРЕЗДАНИИ:

«Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004» Полины Жеребцовой переиздан в России, издательством ВРЕМЯ.

"Моя правда, - пишет автор книги Полина Жеребцова, - это правда мирного жителя, наблюдателя, историка, журналиста, человека, который с девяти лет фиксировал происходящее по часам и датам, писателя-документалиста".

Полина Жеребцова родилась в 1985 году в городе Грозном и прожила там почти до двадцати лет. В 1994 году начала вести дневники, в которых фиксировала происходящее вокруг. Дневники охватывают детство, отрочество и юность Полины, на которые пришлись чеченские войны. Учеба, первая влюбленность, ссоры с родителями - то, что знакомо любому подростку, - соседствовали с бомбежками, голодом, разрухой и нищетой.

Книгу «Муравей в стеклянной банке» Полина Жеребцова посвятила: «Многонациональному населению Чеченской Республики, которое бомбили с неба и обстреливали с земли».

Полина Жеребцова описывает свое детство и раннюю юность, время, которое считается у людей самым счастливым и беззаботным. Первую из своих тетрадей девятилетняя девочка начала 25 марта 1994 года. В школьных тетрадках среди нарисованных принцесс детским почерком написано о событиях, известных нам по выпускам новостей.

1994 год, Чеченская республика


            Полина с мамой Еленой. Полине 9 лет, возраст, когда она начала вести свой первый дневник (1994 год)


Записи она делала регулярно в течение 10 лет. Взрослеющая девочка писала каждый день, грея в руках замерзающую шариковую ручку, писала под звуки выстрелов, при свете керосинной лампы и самодельной коптилки. И в какой-то момент эти записи перестали быть просто личным дневником, приобрели ценность, не только как исторический документ, но и как событие литературы.

Сначала записи Поли совсем детские – о том, что на Новый год мама сшила костюм Красной шапочки, а Полине так хотелось быть снежинкой, как все девочки, о книге «Три мушкетера» и дне рождения подруги. Но вскоре в Грозном настали тяжелые времена: «на работе маме не платят», «с едой плохо».

Это только начало, даже суп из куриных лап вместо курицы скоро отойдет в область хороших воспоминаний. В магазине в очереди за хлебом люди дерутся. Плачут дети, кричат женщины. Первый обстрел. Снайпер, стреляет по девочке и ее маме. Убитый русский солдат лежит на улице, его письмо к жене читают дети. Сначала Полина боялась мертвых и закрывала глаза.

Полине девять лет. В городе Грозном на улице Заветы Ильича во время обстрела она сидит на старых санках в коридорной нише, прижавшись к матери. Мама обнимает девочку и говорит: «Сегодня мы умрем, но ты не бойся». «В моей жизни с осени 1994 солнце восходило множество раз, и я научилась классифицировать свой страх, как древний объект сознания», – напишет Полина, вспоминая этот день 10 лет спустя.

От тетради к тетради видно как взрослеет автор. Честность, смелость, твердость и чистота, тяга к знаниям и готовность прийти на помощь.

Полина подписывает каждую запись дневника, меняется настроение – изменяется подпись: Поля, Патимат, Патошка, царевна Будур. Рисует принцесс и русалок. Дерется с обидчиками в школе. Лечит больную кошку.

В поздних тетрадках восемнадцатилетняя недотрога в большом платке снова и снова торгует на рынке, нянчит соседских детей, поступает в вуз и учится в школе корреспондентов. Слова, которые пишет Полина, имеют вес, ее стихи и статьи – печатают. Но дневники – самый главный труд ее жизни. Свидетельство современника, подробное и беспристрастное, даже если он – ребенок, дороже и весомее официальных документов. Это понимали и признавали и те, кто был рядом.

Маленький летописец смутных времен Полина Жеребцова выбрала своим девизом фразу Цицерона: «Подвергай сомненью все». Девочка, выросшая в Грозном, не пишет о политике. Она записывает истории. Никого не обвиняет и не оправдывает, просто записывает.

Сосед-пьяница, не побоялся полезть на вышку за оставленным на погибель котенком. Соседка, помогавшая при переезде, украла сумки с чужими вещами. Ветеран войны плачет на остановке – его выгнали из квартиры. Две девочки молятся перед иконой, чтобы бандит, который ломится в дверь, не убил их мам. Старенькая учительница собирает по разбитым домам книги: «Надо спасти историю!»

Полине свойственно замечать полутона и оттенки, ее интересует цвет глаз и характер человека, а не его национальность. Девочка фиксирует поступки людей – добрые и подлые, но героев своих записей милосердно скрывает под псевдонимами. Пишет о школе, об учителях, о подругах, о мальчишках которые нравятся, о первой детской влюбленности в «Аладдина» – юношу, который на руках вынес ее из-под обстрела.

Тогда Полина была ранена и осколки снаряда в ноге еще долго давали о себе знать, прооперировали девочку в полевом госпитале МЧС только через год.

С 9 лет Полина работает, «как дети в царское время», так говорит ее мама. Мама Полины – человек с горячим сердцем, характер у нее непростой, рука тяжелая, а нервы расшатаны ужасами военной жизни. Но у этих двоих нет никого на целом свете. Когда мама выбивается из сил, ее поддерживает и спасает Полина, когда болеет дочка, на помощь приходит мать.

Из разрушенных квартир девочка берет только еду – чтобы выжить. «Никогда не бери чужого», – учит Полину мама. Среди всеобщего мародерства и воровства они единственные ходят в старой и рваной одежде, но никогда не берут чужого – ни у живых, ни у мертвецов. Такая позиция у соседей вызывает уважение и ненависть.

По событиям и реалиям эта книга – описание ада, 10-летнего непрерывного страдания, не прекращающегося ни на час. Ледяные комнаты с выбитыми стеклами, провалившийся паркет, промокшие ноги и не снимаемая неделями обувь, потери, боль и страх.

Десять лет подряд Полина и ее мама носили воду в ведрах. Идти за ней приходилось далеко, это было опасно, повсюду стреляли. А потом нужно было фильтровать мутную и грязную воду через марлю. Все это было в наше время начало 21 века. Но книга – не об этом, а о том, что действительно имеет смысл.

Девочка, родившаяся в 1985 году в СССР, воспринимает себя не русской или чеченкой, а гражданином мира. Ее родина – страницы книг, написаны на русском. Но в разрушенном войной Грозном слово «русский» – позорное клеймо. Русские «виноваты» во всем, хотя они сами – страдающая сторона.

За русское имя девочку бьют сверстники в школе, в каждой из пяти школ, где довелось учиться. С годами Полина научилась драться, отстаивать свое достоинство. В книге множество эпизодов, свидетельствующих о том, что храбрость и стойкость вызывают уважение, а трусу – не выжить. Враги всегда бросают вызов, присматриваются – как поведет себя жертва, сломается, или выстоит.

В России, куда мама и дочь Жеребцовы попадают в конце книги, их считают «чеченками», и они снова – бесправные изгои. Полина не раз повторяет, что она – человек мира, в ее роду сплелись множество кровей. Понятие «личность» для нее значит больше, чем «представитель какого-то народа», а культурная идентичность – больше, чем национальная.

От ежедневной ходьбы по базару болят ноги, от голода износились желудок и печень, слабое сердце работает с перебоями, раны от осколков на ноге – наследство войны. В списке ценного имущества, которое Полина с мамой вывезли из Грозного – только тетрадки с дневниками и кошки.

C 2002 года Полина Жеребцова стала работать журналистом. Была принята в Союз журналистов России, в финский ПЕН-клуб. Лауреат международной литературной премии им. Януша Корчака (2006) сразу в двух номинациях за (военный рассказ и дневниковые записи). Финалист премии им. Андрея Сахарова «За журналистику как поступок» (2012) Лауреат международной литературной премии им. Эрнеста Хемингуэя (2017) Дипломант премии им. Исаака Бабеля (2018).
Автор пяти книг о Кавказе. Проза П. Жеребцовой переведена на многие языки мира





Журнал ЗНАМЯ №7 (2018), рецензия
на книгу "45-я параллель"


37329501_10216723536104166_8141793280519045120_o (2).jpg

Хоть волком вой, хоть с балкона бросайся

Полина Жеребцова. 45-я параллель: Документальный роман. — Харьков: Фолио, 2017.


В документальном романе Полины Жеребцовой «45-я параллель» нет свиста пуль над головами, рвущихся вокруг снарядов, взрывающихся бомб и ракет, как было в ее знаменитых «Чеченских дневниках» и в сборнике рассказов «Тонкая серебристая нить». На смену войне пришло безразличие чиновников к выжившим, вплоть до бездушия. Кругом кумовство, практически семейные подряды среди чиновников, когда сын, начальник паспортного стола, не желает помочь в обмене паспорта без прописки, а его мать продает эту прописку за неподъемную цену для людей, бежавших от войны и разрухи; даже вахтер чувствует власть в своих руках перед обездоленными людьми и пользуется ею. Есть и работодатели, которые готовы последнюю каплю выжать из работника и, создавая нечеловеческие условия труда, буквально издеваются с высоты своего положения.

Книга написана сильно, судьбы людей — слепки нашего времени. Начало и конец книги написаны в стиле уже выпускавшихся томов «Чеченского дневника» и могут показаться отрывистыми или суховатыми, но от этого они не менее интересны. Основная же часть, сердцевина документального романа, читается на одном дыхании, невозможно оторваться.

Несмотря на то, что в «45-й параллели» есть сюжетная линия об отношениях геев, в тексте нет ни пошлости, ни ненужных подробностей, которые могли бы вызвать отвращение. Есть история мальчика, который был слишком мягок и добр, чем и отличался от окружающих. Нам рассказывают о его попытках найти и понять себя, свои чувства, то, что с ним происходит, о его необычной любви с преодолением весьма опасных испытаний, препятствий, когда все и вся против него. Об этой стороне жизни в России стараются молчать или делают вид, что ее не существует.

Вызывают сильные чувства скитания Полины и ее мамы на Ставрополье, преграды и сложные условия их послевоенного существования. Иногда при чтении мне казалось: все, хватит боли, что-то должно улучшиться, но проблемам не было конца и края. Проблемы, как в страшном сне, накладывались друг на друга, воздвигая, казалось бы, непреодолимую стену. Выжившие беженцы брошены на произвол судьбы. От государства помощи нет. И это не сон, это — правда, описанная Полиной Жеребцовой, которую судьба совместно с бездушием и отстраненностью окружающих поставила в такие условия, что хоть волком вой, хоть с балкона бросайся, как однажды попыталась сделать мать Полины, устав голодать и скитаться.

Однако упорство Полины (известное нам по «Ослиной породе», где юная героиня честна и упряма) и ее природное благородство приносят свои плоды: препятствия неохотно, но покоряются выжившим под бомбами. Радует, что пусть не очень часто, но в жизни Полины случаются хорошие моменты, иногда смешные, иногда печальные, берущие за душу, как рассказ о сборе ягод под прицелом снайперов. В Ставрополе Полине встречаются интересные и неординарные люди, такие, как старый кагэбэшник–экстрасенс, который умеет предсказывать будущее. Все это сдобрено мистикой, вещими снами героини, с удивительными персонажами и необыкновенными сюжетами, которые на фоне зловещей реальности кажутся настоящим чудом.

Изумляют добрые поступки Полины по отношению к людям и животным, которым никто не хочет или не может помочь. Она умудряется протянуть руку другим почти в безвыходных ситуациях, будь то поход к местному авторитету за чужими паспортами или отбирание, под градом всевозможных угроз, щенков, которых собираются забить на еду уголовники-рецидивисты. Глядя на ее поступки, кто-то становится лучше, а кого-то уже не исправить, если душа насквозь прогнила.

Особые чувства вызывает бездействие чиновников с их редкими неблаговидными советами и придирками, а зачастую — и с прямым посылом в известном направлении. Еще хлеще смотрятся их безнравственность и подлость, когда они используют людей, а потом сажают. Представители власти выращивают коноплю и делают вид, что убийства среди бомжей на свалке их не касаются: «Нам меньше хоронить». Дети бомжей живут и питаются на свалках, это давно стало нормой. Никто не хочет этого замечать. Обыватели стараются не смотреть в ту сторону, отворачиваются, чтобы не видеть, не переживать, им своих забот и переживаний хватает.

Полина и ее мать попадают в нищету не по своей воле: они потеряли здоровье, имущество, их родной город лежит в руинах. В Ставрополе их удел — ютиться в арендованном доме с цементным полом, который раньше был конюшней, — ее подремонтировали после войны с фашистами, — и наблюдать жизнь тех, кто опустился на самое дно…

Разве многие из нас заглядывают во дворы, где собак забивают на еду? Много ли у нас знакомых из такой нижайшей среды обитания? Кто предлагает им помощь? Нет, такое стараются обходить подальше, открещиваясь: «Мы не такие! Нас это не касается!». Кому-то и вовсе хочется назвать происходящее «враньем», наговором на нашу страну. Но это как раз те самые люди, которые проходят мимо несчастных, отвернувшись: «Раз я не вижу, значит, этого нет». Среди таких людей много обеспеченных. В деревне, в маленьких городках, где вообще нет работы, они никогда не были. Им не понять и не разделить участь бедняков и беженцев в родной стране.

Еще хочу отметить, что если бы не блестящий юмор, с которым Полина Жеребцова описывает послевоенные события, а роман написан по ее документальным дневникам 2005–2006 годов, читать это было бы крайне тяжело. Но в тексте есть даже голубые коты, которые вершат «сексуальную революцию» возле печной трубы на крыше одинокой пенсионерки.

Такие книги, как «45-я параллель» Полины Жеребцовой, надо чаще издавать, чтобы люди в России и во всем мире читали их и задумывались о том, что происходит вокруг, какой мир окружает нас, иногда незаметный, но от этого еще более жестокий.


Владимир Филатов



КАК НАЙТИ КНИГУ

Почетный диплом за рассказ "ЗАЙНА" из Кавказского цикла.

Международная литературная премия Исаака Бабеля

Полина_Жеребцова_Финляндия - Почетный диплом (Премия Бабеля) (1).jpg


Рассказ "Зайна" можно прочитать  ЗДЕСЬ


Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom
счетчик посещений
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner