?

Log in

No account? Create an account
Документальный роман «45-я параллель» Полины Жеребцовой, издательство «Фолио», 506с., Харьков, 2017 год.

Рецензия режиссера  РАМТа Владимира Богатырева


оригинал



Если бы я не читал «Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004 гг.» и другие книги автора, возможно, читая документальный роман «45-ая параллель» я как-то иначе взглянул на прочитанное. Но горькая правда чеченских дневников и сборник рассказов «Тонкая серебристая нить» меня как бы подготовили с верой воспринять новое, жёсткое, искреннее высказывание.

Когда-то великий писатель В.Астафьев говорил: «Те, кто врет о войне прошлой, приближают войну будущую. Ничего грязнее, жестче, кровавее, натуралистичнее прошедшей войны на свете не было. Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна. Надо постоянно напоминать о ней людям, чтобы не забывали. Носом, как котят слепых тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слезы, иначе ничего от нашего брата не добьешься.»

Мне кажется, что сегодня, а может быть и всегда, необходима жестокая, откровенная, чуть ли ни натуралистичная правда ни только о войне, но и о так называемой мирной жизни. Тем более, что у Полины Жеребцовой это раскрытие личного опыта, лично пережитого. И чем откровеннее и подробнее описаны все мытарства героев, столкновения с несправедливостью, подлостью, низостью, мерзкое бытие того или иного персонажа; чем внятней и «во всей красе» раскрыто «нагаженное место», тем полезней, что ли, нужней ЭТО для человеческой Души.

Настоящая литература не развлекает, настоящая литература потрясает. И быть может хоть чуть-чуть помогает «встряхнуть» человеческие души и заставить их жить более полноценно, благороднее, что ли.

В романе мозаика испытаний, прожитой жизни, где-то уже осмысленной, а где-то – лишь обнажённые факты. И в этой мозаике столько всего разного… И горькое и простодушное. И умное откровение чеченского дневника и анализ тех или иных событий, и сны, и мистические признания и осмысленный пересказ чьей-то незнакомой, но глубоко, глубоко пережитой внутри чужой жизни. И реальные факты сочетаются с осмысленным уже прожитым опытом. И главное: правда. Горькая, откровенная, сбивающая множество стереотипов. Так мало, порой, нынче правды в искусстве. И когда находится автор, который не боится быть откровенным, обнажать свою душу, свою смуту, свои муки, свои размышления, говорить о том, что его окружает, называть вещи своими именами, не увиливая… Это достойно глубокого уважения.

Документальный роман Полины Жеребцовой, 2017.jpg


Каким откровением являются для нас записки И. Бунина, и или как пронзительны откровения С.Алексиевич…
Как откровенно-горьки дневники Толстого, записки Достоевского и Чехова. Как откровенны высказывания Горького… Это и подобное, порой, не очень-то приятно нам читать в тех или иных произведениях. Да. Правда обезоруживает, потрясает и требует особого внимания. Да, нам не хочется, многое видеть или слышать… И до тех пор, пока мы не столкнёмся сами с чем-то неприятным и неизвестным нам, мы блуждаем в приятном неведении. Автор предоставляет нам эту уникальную возможность узнать ДРУГОЕ.

Другая жизнь. Новые люди, судьбы, истории… Мне не говорят в очередной раз о том, что «Волга впадает в Каспийское море», нет. Мне дают новую информацию, новое, неизвестное, другое… Мне открывают новый МИР и новые МИРы . Читая я вынужден «выйти из клетки», избавиться от шор, от своей ограниченности… И увидеть, посмотреть на нечто ДРУГОЕ. И оно, при всей неизвестности для тебя, затрагивает все струны твоей Души, потому что в процессе чтения ты понимаешь, что ЭТО и ПРО ТЕБЯ, что ЭТО и про НАС. КАЖДОГО из нас и для каждого из нас.

Меня потрясает мужество прожитого. Я бы точно не смог выдержать всех этих печальных мытарств. Тут нужно иметь что-то сверхчеловеческое, чтобы выдержать всю «гнусь» пережитого и остаться ЧЕЛОВЕКОМ. И верить в доброе и верить в настоящее. Собственно говоря, в этом мужестве и есть одно из прекрасных достоинств этой книги.

Проблемы, которые затронуты в романе «45-я параллель» необходимо решать, разбираться в них, «разгребать» эти «авгиевы конюшни», а не уходить от них, не прятаться, не замалчивать. Вроде как бы были в своё в своё время многие неприятные вещи названы своими именами, но пришло новое время… И, увы, новые проблемы. И необходимо продолжать этот процесс «очищения», а не уходить от него.

Проблемы разные, социальные и личные… Проблемы самых разнообразных взаимоотношений: родителей и детей, мужа и жены, братьев, сестёр, родственников, проблемы воспитания… Всё ЭТО не специально и не в лоб и не назидательно. Описание подробностей жизни, описание мелочей жизни, которые вдруг переходят на уровень Космоса. Частная, интимная проблема вдруг вырастает в проблему человеческого Бытия… В любой стране, в любом окружении…

Не смотря на… Человек остаётся Человеком. Уроки, которые преподносит книга «45-я параллель» крайне важны и прекрасны. Не сломиться, не сдаться, не испоганиться, не испортиться… А если ты вдруг, совершаешь вроде бы не совсем достойный поступок, то потом всё равно тебе необходимо вернуться к человеческому и прекрасному в себе.

Такое количество совершенно разнообразных людей. Вереница индивидуальностей. Разные миры. Прекрасные и испорченные. И с ними сталкивается юная, молодая героиня. Человек, который вошёл в мир и теперь ориентируется в нём и пытается найти своё место. И сказать о себе и проявить себя наилучшим образом. И сохранить себя, всё прекрасное в себе.  И личная история переплетается с судьбами других людей, которые сами влияют тем или иным образом на неё, или ей удаётся повлиять положительно на их судьбу. Когда ты понимаешь ясно, что ЭТО – действительность – прежде всего, пусть горькая, в чём-то страшная, в чём-то уродливая, самая разнообразная; и что вымысел лишь окрашивает так или иначе, оттеняя эту действительность, становится как-то безумно больно от масштабов этой удивительной откровенности

Ты начинаешь задумываться о свей жизни, о жизни твоих близких, твоего окружения, О БЫТИЕ, ты начинаешь пересматривать свою жизнь, соотнося её с совершенно ДРУГОЙ, той жизнью, во многом, о которой ты не подозревал или всего лишь слышал и уж почти или точно не задумывался. Соотносить себя с теми людьми, о существования которых ты не знал и даже не мог предположить об их бытие.

Несмотря на то, что в романе всё физически конкретно, и физическое бытие описывается более, чем внятно, главное в итоге история ДУШИ. История сохранения Душ в столь очень-очень далеко несовершенном материальном мире.


Владимир Богатырёв,
Режиссер РАМТа.

журнал Новый Континент



Страшная трагедия в Кемерово. Мучительная смерть детей и взрослых, запертых преступниками словно в газовой камере лагеря смерти. Сгоревшие заживо звери контактного зоопарка. Банальные фразы вслед происходящему о том, что кругом преступная халатность, прогнившая система, коррупция, которая в прямом смысле убивает.

Чечня,  Беслан, "Курск " и т.д. – все сошло с рук. Надо было громче кричать, когда на мирный рынок в Грозном, где были женщины и дети, в 1999 году «упала» боевая российская ракета, требовать международного вмешательства, когда начался штурм в Беслане, массово протестовать, когда не спасли моряков…

У власти остались те же самые люди, поэтому ничего не изменилось, и в ближайшее время ничего не изменится. Все места у кормушки заняты прежними сидельцами.

Невозможно сдержать слезы, слушая, как дети и взрослые прощались с родными перед смертью. Думать, как будут жить родители, которые пытались  вызволить из огня запертых детей и которым «спасатели» помешали это сделать. Сколько сломанных судеб еще впереди...
А пока «подписка о неразглашении» для родных как возврат во времена СССР, когда скорбеть  полагалось дозировано, путаные цифры для масс о погибших и пострадавших.

В свое время я работала няней, затем – учителем. Мне доверяли детей. Я никогда бы не оставила их без присмотра, не позволила бы запереть двери (банально: ребенок хочет в уборную, не понравился мультик, закружилась голова и нужно срочно выйти на воздух)! Конечно, нельзя исключать злой рок, катастрофу, но до последнего вздоха я бы пыталась спасти воспитанников. И я уверена, что так поступит любой нормальный человек. Любой, у кого есть душа и сердце.

Полная профнепригодность тех, кто отвечал за пожарную безопасность, не удивляет. «Авось» помноженное на отупение от современного российского телевидения, присуще  встроенным в систему негодяям и тем, кто владеют подобными объектами, не задумываясь о безопасности людей,  считая простой народ за скот.

В ночь с 24 на 25 марта мне приснился сон. Я оказалась в Грозном. Увидела в окно страшную бурю, сверкающие молнии и черный дым. Дом содрогался от ветра. Стаи голубей метались в ужасе в нашем дворе. И я открыла окно. Птицы влетели в комнату и сели рядами. Их было очень много. Они сидели рядами, словно на каком-то представлении и внимательно на меня смотрели. Проснувшись, я начала думать, что это могло значить?  К добру ли? Весь день меня не отпускала странная щемящая тревога, а к вечеру стали поступать новости о пожаре…


Мои самые искренние соболезнования семьям погибших, такое горе ничем не изменить: ни криком, ни молитвой, ни спиртным… Ничем.

И мои пожелания выкарабкаться тем, кто остался жив. Здоровья. Осознанности. Долгих лет. Им теперь жить и за тех, кто ушел на небо.


Полина Жеребцова.


Рецензия на спектакль по Чеченскому Дневнику в Санкт-Петербурге (Большой драматический театр имени Г. А. Товстоногова)

Источник
11.03.2018


на фото исполнительница главной роли актриса Екатерина Соколова



Режиссер Семен Серзин поставил «Войну, которой не было». Спустя год после премьеры в рамках офф-программы премии «Прорыв» спектакль привезли в Петербург.

Словосочетание «вырос на войне» кажется принадлежащим другой эпохе или другой стране. Война — как и смерть, — это то, что бывает с другими. Страшное эхо Великой Отечественной почти неотчетливо, и мало кто в современной, благополучной России понимает, что в действительности значит это слово.

Но есть среди нас такие, кто под обстрелами и бомбежками осознал смерть куда раньше, чем, например, любовь. Такие, как Полина Жеребцова, автор книги «Муравей в стеклянной банке». Полине было девять лет, когда началась Чеченская война.
Весной 1994 года она делает первую запись в дневнике, который ляжет в основу книги и спектакля. В этот момент мы знакомимся с Полиной.

Чистый, открытый взгляд доброй любознательной девочки высвечивает не всегда очевидные взрослому и понятные ребенку детали: торт с орехами, бородатые дедушки кричат на площади, Ленина снесли (а калоши остались), «Три мушкетёра», игра в прятки, мышка потерялась, сок «Юпи» из пакетика, люди дерутся в очереди в магазине, бесконечно прекрасные горы, которые видно, если уйти за дом, книги дедушки Анатолия, на рынке стреляют… «Не будет войны, это просто самолёты летают, смотрят на нас».

Но война будет  и скомкает, изуродует светлое детство, углем испачкает платье. В следующие десять лет Полина сотни раз будет на волосок от смерти, потеряет многих родных и друзей, станет изгоем в классе… Мы знаем, что она жива и здорова, но от этого не легче, потому что сколько таких детей так и не стали взрослыми!





на фото исполнительница главной роли актриса Екатерина Соколова


В ее рассказе нет политики — есть одна большая трагедия без национальности.
Дети не должны видеть обугленных мертвецов, смывать с себя чужую кровь, добивать смертельно раненных, отправляться на фронт, не умея толком держать ружье, погибать, так и не поев персиков…

В ее рассказе нет ненависти, несмотря на тот ад, что ее окружает. «Война, которой не было» — это спектакль о том, как можно вынести невообразимое и не сломаться, как в кровавом кошмаре сохранить свою душу.

Лаконичная сценография и музыкальное оформление (его называют неожиданным, но оно как раз очень логичное и незатертое: Летов, Дягилева, Полева) подстёгивают воображение: гаснущие цифры года ещё долго горят на сетчатке, хрупкая фигурка актрисы Екатерины Соколовой сияет в темноте зала, и все, что с ней происходит, кажется до боли вещественным.

Чеченская кампания «по восстановлению конституционного строя» — это один из самых стыдных эпизодов новейшей истории России. О ней мало говорили и в те времена, когда Грозный обстреливали и утюжили танками. А теперь на фоне новостей о грозненских небоскребах и инстаграме Кадырова страшные события тех лет и вовсе превращаются в абстракцию.

Но такие вещи нужно знать и помнить. Чтобы отдать дань незаметным героям незаметной войны. Чтобы ощутить свое невероятное везение в то же время оказаться в другом месте  и просто ходить в школу или растить детей. Чтобы каким-то механизмом коллективной памяти защитить всех нас от повторения тех страшных событий.

Смотрела и писала:  Алена Мороз.
http://bezvaskonikak.ru/voina-kotoroi-ne-bilo/



Роман вошел в шорт-лист премии А. Сахарова "За журналистику как поступок", 2017

Рецензия на документальный роман Полины Жеребцовой «45-я параллель», 506с. , издательство «Фолио», Украина.
Документальный роман Полины Жеребцовой, 2017.jpg


Роман-лабиринт вне зоны комфорта.

Впервые я прочитал детские дневники Полины Жеребцовой несколько лет назад. Это было похоже на глоток свежего воздуха в трюме, наглухо закрытом от страшной правды чеченской войны. С девятилетнего возраста Полина вела тетради, которые впоследствии перевели на разные языки.
Когда малую толику ее детских записей впервые опубликовало в 2011 году издательство «Детектив-пресс», сразу нашлись мистификаторы и пропагандисты, пудрящие мозги на просторах интернета, что это — «художественный вымысел», а сама Полина Жеребцова, родившаяся в Грозном и чудом выжившая под бомбами – «художественный персонаж». Безликие хитрецы испарились, едва прозвучало разоблачение: «Я видела записи в натуральном виде, и могу подтвердить, что перед вами настоящий дневник девочки, а не какая-то мистификация», — сказала Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие», и руководитель сети «Миграция и право» Правозащитного центра «Мемориал»  на презентации дневников Полины Жеребцовой в московском центре им. Андрея Сахарова.


После этого волна «лапши» стихла, но автор подверглась прямым угрозам. Полина Жеребцова была вынуждена эмигрировать в Финляндию.
В 2017 году на Украине в издательстве «Фолио» вышла документальная книга Полины Жеребцовой «45-я параллель», которая плавно продолжает историю ее жизни после Чечни. «45-я параллель» пятая автобиографическая книга автора о жизни на Кавказе. На «Радио Свобода» прошла информация, что многие издатели в России не решились публиковать роман-документ, основанный на личных дневниках автора. Мне пришлось заказывать книгу из Киева. Сразу скажу, читать ее нужно всем, но прежде всего россиянам!

Девятнадцатилетняя Полина, воспитанная в традициях Чечни, вместе с матерью покидает Грозный в конце 2004 года. Так начинается повествование: «Мама открыла глаза, зевнула и опять задремала. В моем детстве она рассказывала предания о том, что наш род очень древний и в прежние времена прадеды служили царю. Но я отчетливо помню только военную жизнь, которая началась в Грозном, едва мне исполнилось девять».
Мать и дочь оказываются в Ставрополе: «Не имея доходов, брошенные государством, в отсутствие пенсий и пособий, мы после пережитого ада на чеченских войнах были предоставлены сами себе», – пишет Полина.
В книге есть ее аутентичный дневник, который представляет собой островки внутри текста:

«Привет, Дневник!
Похоже, мы упали на самое дно, поселившись в нищенском квартале. Это место, где обитают отбросы общества.
Другое жилье нам снять не по карману. В двух крошечных комнатках, бывших некогда частью конюшни, стоят старые железные кровати (начало ХХ века) и такой же по возрасту шкаф. Маленькие окна-клетки, сквозь которые едва видно небо, не открываются. Отопление в жилье газо-печное, т.е. это газовая трубка в стене. Никаких батарей. Пол представляет собой тонкий слой бетона, разлитого на землю. Нет фундамента. Подвесной ретро-абажур из оранжевой ткани давно распробовала моль.
Снять квартиру с ванной и нормальным отоплением намного дороже.
Здесь нет горячей воды. Миниатюрный нагреватель сплошная бутафория.
Как мы выберемся из этой переделки?
П.»

Что мы знаем о русских беженцах, сумевших выбраться из республики? Лидия Графова, журналист и общественный деятель, в одной из передач о Чечне, сказала: «Я знаю много случаев, когда русские люди бежали от войны. Они приезжали из Чечни в русскую деревню, строили дом, а соседи в этой же деревне их дом сжигали…». И помолчав, Лидия Графова добавила: «Этот грех не простится! Брошенные люди, к примеру, ветераны Великой Отечественной войны умирали в чужих подъездах. Люди в своей любимой России оказались как бездомные собаки... Это непростительный грех!».

В 2014 году в Санкт-Петербурге прошла встреча русских беженцев. Выступающие рассказали, что уходили из Грозного пешком, до сих пор многие из них не имеют постоянной регистрации, нет своего жилья, они не получили положенной компенсации за утраченное жилье и имущество.
«Узнав, что мы из Чечни, нас отовсюду отфутболивали, не брали на работу, выгоняли. Смотрят, что мы из Грозного, говорят: «Вы – чечены». Мы не могли даже уборщиками устроиться. Это издевательство, это унизительно…» – рассказала о тех днях русская беженка Алла Арбузова.

Непросто читать в самом начале документального романа Полины Жеребцовой «45-я параллель» фразу «После долгой войны мы и русские не друзья». Но задумаемся над ней. А кому мы – друзья? Чехи и словаки нам рады, которым мы устроили операцию «Дунай» в 1968 году? Афганцы? Грузины? Абхазцы? Чеченцы?

«В России нельзя жить в мечтах, нельзя жить вне реальности. Реальность, страшная и косматая, рано или поздно приходит за тобой. С ордером на арест, с трехлинейкой, с маузером». – давнее предупреждение Валерии Новодворской не перестает быть актуальным.

В Ставрополе у Полины Жеребцовой и ее мамы нет своего жилья, нет прописки. Пенсии и пособия без регистрации людям не выплачиваются. Чтобы дать паспорт, в паспортном столе с них требуют взятку и вынуждают беженцев на последние гроши покупать прописку.
Мало кого удивит этот факт. Ничего нового, скажете вы?
В 2016 году преподаватель МГУ замерз насмерть в центре Москвы. Ранее бездомный преподавал философию…
Мы ко всему привыкли!
Но позвольте, перебью я. Это книга о том, как принимают людей, которые пережили войну в своей стране, были ранены, потеряли родных, остались на пепелище…

Только любовь к жизни помогает Полине Жеребцовой выжить на улицах Ставрополя.
Арендуя дом в бедном районе города, Полина Жеребцова и ее мама, находятся на грани выживания. Но даже в таких условиях Полина отстаивает моральные принципы, она не идет на компромиссы со своей совестью и не предается отчаянию. Наоборот, пытается в каждом разглядеть – человека. Не бросает учебу в университете, несмотря на то, что им нечего есть. Чего стоит сцена, когда ставропольские студенты позвали ее поговорить. Она идет, подозревая, что за углом ее ждет драка, но вместо этого …. «Студенты с факультета узнали, что ты из Грозного, и сложились. Кто-то дал пятьдесят рублей, кто-то сотку. По карманам собрали. Купишь себе еды. Вы же беженцы» – говорит ей однокурсница, вручая конверт.
Обычные русские люди выполняют функцию государства – помогая «чеченским беженцам», которых не признает родное государство!

Только совсем одуревший националист может обвинить автора в «русофобстве» и нелюбви к России. Более глубокого искания настоящей русской души в современной документальной литературе, я еще не встречал. Конечно, хватает в романе и озлобленных личностей, таких как консьержка, которая подобна мелкой визгливой собачонке, она кричит вслед Полине и ее маме: «Черные из Чечни! Ненавижу!». Или хозяйка дома в Ставрополе, бывшая надзирательница тюрьмы, которая издевается над людьми, видя их безвыходное положение.

Читая роман «45-я параллель», основанный  на дневниках автора 2005-2006 годов, я не обнаружил злости или обиды. Их там нет. Юмор и мастерство ведут руку автора-документалиста, делая рассказ живым и откровенным.
Неоднократно Полину и ее маму выгоняли из съемного жилья. Иногда их выталкивали за порог, не давая даже распаковать вещи. Унижая и оскорбляя. Один переезд равен двум пожарам, гласит поговорка. Переезды выматывают, как выматывает ощущения бездомности и предательства…

Кто помог им? Геи, гонимые обществом: русский и дагестанец. Большую часть книги Полина и ее мама, наивно принимают их за двоюродных братьев. Еще матери и дочери из Чечни помог русский наемник, по контракту воевавший на их земле и быстро разочаровавшийся в войне. Именно в его доме беженцев принимают как родных, дают кров над головой за весьма скромные деньги, именно его жена и ребенок дружат с семьей Полины. Вы скажете – парадоксы? Но роман-документ «45-я параллель» похож на лабиринт, в котором изначально не предполагался выход. Читатель оказывается в центре запутанных линий. Каждому самостоятельно предстоит разматывать этот клубок.

Полина Жеребцова с первых страниц объемного романа погружает читателя в сложные жизненные ситуации, выводя его из зоны комфорта и более не возвращая туда.
Заглядывая в калейдоскоп историй, невольно ловишь себя на мысли: придумать такое невозможно, нереально. Перед нами истории прожитых дней. Текст написан мастерски, возможно потому, что их писал человек, который долгое время вел личные дневники.

Возвращаясь к истокам, к семье Полины Жеребцовой, мы видим удивительное сплетение национальностей и религий. Ее слова о том, что она «человек мира, который изучает буддизм, христианство, ислам» звучат не пафосно, а трогательно и честно. «Доброта — это все, что нам нужно. Ее так трудно найти и так легко потерять. Храните доброту как зеницу ока. Те, кто творил добро, первыми увидят Христа.» – пишет Полина.
Она вспоминает, как во время войны ее били озлобившиеся подростки в чеченской школе за русское имя, а теперь вокруг себя она видит озверевших от пропаганды представителей русской национальности. «45-я параллель» –  книга против фашизма.
На просторах Ставрополья Полине встречается чеченец, который не берет с пассажиров денег, говоря, что все, что он делает – ради Аллаха. И русская женщина, которая покупает колбасу для голодных кошек Полины. «Это — презент усатым беженцам от жителей Ставрополя», поясняет незнакомка.

В романе–лабиринте помимо прочих неудобных для современного российского общества тем, поднимается и тема тотальной коррупции: «Буденновск — это город, в котором Шамиль Басаев однажды захватил роддом. Намерения, как рассказывали сами боевики, были у них благие: они требовали вывести с чеченской земли российские войска и признать независимость Ичкерии. Их требования никто не выполнил, а про Буденновск газеты написали, что случился теракт. Погибли женщины и новорожденные дети. И выяснилось — купить можно абсолютно все: Шамиль Басаев с вооруженным отрядом на каждом блокпосте раздавал иностранную валюту, чтобы их пропустили! Сколько их, этих блокпостов, было во время войны на Ставрополье, сам черт собьется со счета. Только у Буденновска оказали чеченским боевикам сопротивление. Воюющие за Ичкерию захватили роддом, а до этого хвалились, что дойдут до Москвы». – пишет Полина.

Получается, окажи сопротивления чеченским боевикам сразу, они не зашли бы так далеко. Когда совесть в нашей стране будет стоить больше, чем деньги?

Поскольку «45-я параллель» книга-лабиринт, то в каждой из частей документального романа происходит переосмысление и разрыв шаблонов. Приехав в Ставрополь покорной, воспитанной в законах шариата, Полина Жеребцова к середине «45-й параллели» восстает против несправедливого угнетения всех «непохожих» на большинство: «будь то длинный нос, темная кожа, чеченская прописка в паспорте или отношение к ЛГБТ».
Она начинает защищать представителей ЛГБТ, вступая в спор даже с собственной матерью, которая говорит: «По шариату их ждала бы смертная казнь! В Древней Руси тоже бы не помиловали!».

В одну из декабрьских ночей Полину Жеребцову согревает сон о том, что однажды ее детские дневники будут изданы и о них узнают в мире. Со свойственным ей ироничным юмором Полина пересказывает сон друзьям: «Мои чеченские дневники опубликуют. Весь мир узнает о них! А потом мне дадут Нобелевскую премию! И я совершу доброе дело! Я вам помогу!». Друзья оглушительно хохочут. Никто не может в это поверить. Но Полина не обижается на них, она продолжает вслух размышлять о том, что хочет купить и подарить таким же, как она – бесправным и бездомным, настоящий дом. Сраженные ее добротой, «братья» рассказывают историю своей любви.

Документальный роман, выстроенный в форме лабиринта, заканчивается на самом интересном – переезде Полины Жеребцовой в Москву. Из «45-й параллели» выхода нет, но есть возможность перейти на следующий уровень. С нетерпением жду новую книгу талантливого автора о жизни в российской столице.


Владимир Степанов,


Интервью финскому телеканалу в связи с международной литературной премией им. Эрнеста Хемигруэя.

Хельсинки 2018.JPG
2018, Хельсинки

Ссылка на сайт YLE

Интервью на финском канале, 2018.JPG
Полина Жеребцова, Хельсинки 2018 Фото: Семейный архив


Полина Жеребцова - писатель-документалист, прозаик, поэтесса, автор знаменитых "Чеченских дневников".
С 2013 года Полина и ее муж живут в Финляндии, предоставившей им политическое убежище после того, как в России писательницу начали преследовать как русские, так и чеченцы, угрожавшие ей расправой за публикации материлов о войне в Чечне. В 2017 году Полина Жеребцова стала гражданкой Финляндии, а также получила очередную награду - ею стала премия имени Эрнеста Хемингуэя, основанная для поддержки русскоязычных авторов, в чьих произведениях отображено стремление к поиску новых художественных форм, расширению языковых и смысловых границ.


Русская служба финского телеканала побеседовала с писательницей ее последних текстах, и о том, почему книги Полины неохотно издают в России.


– Ваша последняя книга, «45-я параллель» - это документальный роман, который рассказывает о людях, которым приходится преодолевать трудности и бороться с шаблонным восприятием. В Ставрополе, о жизни в котором рассказывает книга, вам пришлось столкнуться с предвзятым отношением из-за того, что вы были беженкой, да еще и из Чечни. А в Финляндии с какими-то шаблонами приходилось сталкиваться?

– В Финляндию я приехала в январе 2012 года. Меня здесь все поражало: замечательные добрые люди, воздух – он казался невероятно чистым и пьянящим, помощь от государства, которое не виновато в наших бедах, но принимает беженцев наилучшим образом. Шаблоны, конечно, свойственны всем. В Финляндии я сталкивалась с тем, что выходцев из России в основном считают русскими, хотя это могут оказаться чеченцы, ингуши, татары, армяне, украинцы или такие люди как я – из многонациональной семьи. Но для европейцев все прибывшие с русским паспортом, в основном, – русские.

Я человек мира, космополит. Как и во времена моего чеченского детства, сейчас в моем доме есть Тора, Библия и Коран. Фундаментом для моего романа «45-я параллель» стали дневники 2005–2006 годов, которые я вела в России. Я и мама приехали из Чечни в Ставрополь – из строгого мусульманского мира в мирный русский регион. Повстречав двух парней, которых мы искренне считаем братьями, мы понимаем, что появились друзья. А потом выясняется, что они – представители ЛГБТ. Документальный роман «45-я параллель» начинается и заканчивается дорогой. Собственно говоря, роман – это и есть дорога, нить жизни, по которой мы шагаем и приобретаем новый опыт.


– В одном из ваших интервью о «45-й параллели» я прочитала мысль, которая очень близка мне самой. Вы, отвечая на вопрос, почему ваше окружение в Ставрополье было таким жестоким, грубым и лживым, сказали, что это следствие их уровня жизни. По сути, агрессивная позиция – это результат озлобленности на окружающую действительность. Что помогло вам самой не озлобиться, не разочароваться в людях? Ведь вам пришлось пережить очень тяжелые вещи, как на родине в Чечне, так и позже в России.

– Нужно помогать слабым и беззащитным. У человека должна быть осознанность. Иначе, хоть мир, хоть война, а это – подлец.

Осознанный человек не вспыльчив, не озлоблен. Осознанный человек добр к людям, животным и растениям. Его главное качество – доброта. Из этого качества произрастают остальные: жизнерадостность, бескорыстность, пунктуальность. При этом он внимателен, мыслит здраво и обладает критическим мышлением.

Во время войны я переосмыслила многое, поняла, что материальные ценности, которые часто прельщают людей – на самом деле ничего не значат, все они легко превращаются в прах. Богатство человека – это его душа.


– Опять же, в одном из интервью прочитала, что вы в первое время, когда оказались в России и ходили на свидания, не могли не упоминать тех ужасов, которые вам пришлось пережить в Чечне. Естественно, это потенциальных кавалеров отпугивало. А как вы встретили мужа? Он не испугался ваших переживаний, опыта?

– Война в Чечне тема – опасная, тяжелая, люди в России стараются не говорить об этом. Русские матери потеряли своих сыновей-солдат, чеченские матери – своих сыновей-повстанцев, мирные люди лишились жилья, имущества, здоровья, близких.

Мне было девять лет, когда я начала вести дневник. Осенью 1994 года погиб мой дед Анатолий, отец мамы. Погибла бабушка Элизабет, мать отца. Школы толком не было: пять моих школ разбомбила российская авиация. Я писала дневник, в который попали сотни человеческих судеб.

Конечно, после десяти лет на войне, все, о чем я могла говорить, это ранения, боль и смерть. Мы с матерью выехали в мирные регионы, где тема чеченской войны – табу. Молодые люди, услышав, что происходило в Чечне, убегали от меня бегом. Наверное, я со своей нелегкой судьбой и со своей философией жизни казалась им странной. Я хотела, чтобы ребята меня услышали, а им, видимо, хотелось другого. Поняв, что свидания – не мое, я решила посвятить свою жизнь чужим детям. Работала няней с семи утра до поздней ночи. Ни с кем не встречалась.

Однажды, когда мне уже было 23 года, я познакомилась с парнем, который в доме, куда я приходила нянчить ребенка, работал охранником и заочно учился в университете. Меня поразил его скромный вид, оказалось, что он тоже из многонациональной семьи. Он спросил, откуда я, и я начала рассказывать… очнулась через пару часов от того, что на улице, где мы разговорились, поднялся ветер и пошел дождь.

Все это время парень меня внимательно слушал, кивал, иногда даже ухитряясь вставлять в такт вопросы. Не переставая, я говорила про войну в Чечне, про бомбы, про убийства, про разорванные тела соседей, которые мы собирали в мешок, чтобы похоронить. Он не сделал ни одной попытки уйти под благовидным предлогом. Когда я выговорилась, парень сказал: «А я родился в Киргизии! Там очень красиво! Дом моих предков стоит на берегу озера Иссык-Куль».

После рассказа о том, как мы с матерью голодали, он сбегал в магазин, купил продукты, и вручил мне пакет.

В этом году девять лет как мы в официальном браке.


– Вы не так давно получили финское гражданство. Во-первых, поздравляем. Во-вторых, стала ли Финляндия для вас домом в той же мере, в которой был Грозный? Как вам кажется, возможно ли вообще человеку вашей судьбы, после вынужденного бегства с родины, после всех скитаний, обрести дом и пустить корни? Или ж в наш век стирающихся границ и космополитизма это уже не так уж и важно?

Большое спасибо. Финское гражданство – это большая честь для меня. Финляндия стала для меня настоящим домом, после долгих лет скитаний и горя.

Города Грозного, который был многонациональным, давно нет. В моем детстве там роднились и вместе справляли праздник Пасхи и Уразу-Байрам русские, чеченцы, ингуши, армяне, украинцы, кумыки, цыгане, евреи и другие народы. Тот город разбомбили и уничтожили. Власти сделали большую ошибку, не сумев договориться между собой. Народы – перессорили. Землю – залили кровью детей всех национальностей.

В центре Грозного, в начале Первой войны 1994 года, в основном жили русские, этнических чеченцев было мало. Они жили в селах, ближе к горам, занимались животноводством, работали строителями по всему СССР. Строителей-чеченцев – ценили. Работящие. Без вредных привычек. Но для тех, кто послал военную технику на нашу республику, мы все были «чеченцами» по месту рождения. Самолеты не спрашивают фамилию, когда бросают бомбы. Одними из первых жертв войны, стали русские старики в Грозном. Три дня они умирали под обломками плит, а люди не могли разгрести завалы многоэтажки. Люди плакали, молились по-христиански, по-мусульмански, кто как умел.

        Грозный, 2004, автор П. Жеребцова       Выход сборника "Тонкая серебристая нить", 2015
     2004 год. архив                           Рассказы о войне, 2015 год. 



– На финский язык переведены ваши чеченские дневники. Нашла ли ваша книга своего финского читателя? Планируются ли новые переводы?

– Чеченский дневник был издан книгой. Мне до сих пор приходят благодарные отзывы. Я надеюсь, что мои другие книги и пьесы тоже будут изданы на финском. Есть переводчики, которые хотят переводить на финский язык мои рассказы о мирных людях на чеченской войне.

Театральные читки моих чеченских дневников проходят в Киеве, Париже, Лондоне, Вене, Берлине, Москве, Санкт-Петербурге, и других городах мира. Летом 2017 года с большим успехом прошла премьера спектакля в Польше, на польском языке, которую поставил знаменитый режиссер Иван Вырыпаев. В спектакле играет польский актер Анджей Северин, известный многими работами в театре и кино, в том числе и ролью Юлиана Шернера в фильме «Список Шиндлера». Показ спектакля на польском языке продлен на четыре сезона.

Были договоренности о спектаклях в Москве и Санкт-Петербурге, но режиссерам не дали поставить в столицах России, в последний момент спектакли отменили. Удалось только устроить читки и показать на театральных фестивалях. В России тему войны в Чечне стараются не упоминать. Слишком много страданий и боли с обеих сторон: русской и чеченской. А мои книги неудобны еще и тем, что я не встаю на сторону военных, тех или других, а показываю жизнь детей и мирных жителей. Сейчас идет показ пьесы по моему дневнику в Екатеринбурге, но это очень далеко от столицы России. А для меня важно, чтобы в России люди знали правду, тогда им не захочется воевать, меньше будет тех, кто слушает пропаганду, тех, кто агрессивен.


1994 год, Чеченская республика
 Грозный, 1994 год. 


– Стало известно, что вы получили премию имени Эрнеста Хемингуэя за «Ослиную породу». Несмотря на то, что вы уже не в первый раз становитесь лауреатом литературных премий, ваша последняя книга "45-я параллель" вышла у украинского издателя, а российские за нее не взялись. Почему?

«Ослиная порода» – книга о детстве в советской Чечне. Ее выпустило московское издательство "Время". Это автобиографическая повесть в рассказах. У моей мамы была такая теория, что все дети делятся на «ангелов», «от чертей остатки» и упрямых «осликов». По названию книги понятно, кто у нее родился.

В книге собраны истории из моего детства, запечатлена жизнь моей прабабушки – ровесницы века Юли-Малики, она родилась 14 января 1900 года, в повести упоминается мой дед Анатолий – журналист-кинооператор, бабушка Галина Николаевна – художница и актриса, отчим Руслан и, конечно, мама. Все события происходят до Первой чеченской войны, то есть это приквел к документальным чеченским дневникам. Премию имени Эрнеста Хемингуэя я получила совершенно неожиданно, вначале я даже не знала о номинации. Это, конечно, очень приятно.


Полина Жеребцова лауреат 2017.jpg   Ослиная порода.jpeg

Многие российские издатели хвалили мой роман-документ «45-я параллель», но большинство из них издавать роман не решились: он о жизни людей после войны, об ЛГБТ-сообществе, о стариках, которые побираются на улице, о брошенных детях. Книга вышла в украинском издательстве «Фолио». Но я верю, что однажды все мои книги будут опубликованы в России и многократно переизданы.


– Американская романистка Донна Тартт в одном из интервью сказала, что главная задача писателя – развлекать. Ваши тексты, даже при том, что в них много юмора и эмоций, развлекательными назвать трудно. Как вы для себя формулируете свою задачу как писателя, свое призвание?

– Мое призвание – свидетельствовать. Я человек, который не умеет стрелять, всё, чем я защищаю – слово. Мои книги отражают реальность, призывают к состраданию и милосердию. Когда в девять лет я впервые взяла в руки блокнот и стала делать записи, то еще не знала, что это мое призвание. Я тщательно фиксировала происходящие события и быстро взрослела на фоне военных событий. В голоде, в холоде, раненная я писала свое свидетельство очевидца.

Дневники я вела 21 год. На их основе также появятся документальные романы о России и Европе.


книги Кавказского цикла
                                                      Книги "Кавказского цикла"


– У вас довольно жесткие взгляды на миграцию из-за пределов ЕС, как мне показалось, несмотря на то, что вы сами переехали в Финляндию и жили какое-то время в лагере для беженцев в Суоми. На чем основывается такое отношение?

Финское общество благотворно влияет на эмигрантов, однако не все люди соблюдают закон, некоторые привозят издалека «свою культуру», верней, ее полное отсутствие, поскольку они являются выходцами из тоталитарных сообществ. Есть беженцы, которые живут кластерами, слушают духовных наставников, не принимают европейские ценности. Поэтому финнам, да и другим европейцам с некоторыми беженцами не очень просто.

В некоторых республиках Кавказа, в странах Ближнего Востока, в странах Африки, нередко практикуется страшное и жестокое обращение с девочками, например, женское обрезание. Детей воспитывают в строгости, применяют телесные наказания. Также практикуется «убийство чести», когда брат, дядя или отец может убить девушку или женщину, которая, по их мнению, опозорила род: не носит традиционную одежду, встречается с мужчиной другой национальности или еще совершает еще какой-то незначительный проступок с точки зрения европейца. Подобные «традиции» беженцы привозят с собой и свято чтут.

Я считаю, что нужно проводить более глубокую интеграцию, чтобы дети и внуки выходцев из тех мест, где права и свободы для женщин отсутствуют, уважали и принимали законы Европы.

Я не замечала, чтобы финские женщины в чем-то уступали мужчинам, они успешны, хорошо зарабатывают, а мужчины с легкостью могут воспитывать детей и помогать по дому, когда это требуется. Здесь есть равноправие!


– Как вы вообще ощущаете себя в Финляндии?

Слава богу, сейчас я – дома.

Я потеряла свой дом, когда в Чеченской республике началась кровопролитнейшая война. Я никогда не была на стороне воюющих сторон, только на стороне мирных жителей. Вначале мы верили, что все наладится, мы ждали мира. Потом началась вражда между дружественными народами, власти развязали геноцид. Я из многонациональной семьи, так что насмотрелась на «тех» и на «других» преступников-националистов.

Оказавшись в мирных регионах России, я не чувствовала себя «дома»: другая культура, другой менталитет, полностью отсутствовала помощь от государства. Нам встречались хорошие добрые люди, но они сами едва выживали в трудных условиях. После войны в Чечне мы с мамой оказались бездомными, без документов, не было никаких пособий, ничего. Об этом мой роман «45-я параллель». Люди, пережившие долгую войну, ночевали на скамейках на улице. Только мой природный оптимизм спасал нас от невзгод. Я хваталась за любую работу, чтобы прокормить мать и организовать хоть какую-то крышу над головой. Помню, мы арендовали дом с бетонным полом, который раньше, во времена Сталина, был конюшней. При этом у меня была дикая жажда учиться, и я не бросила университет. Училась заочно на психолога. Потом уехала в Москву, работала няней, учителем в школе.

После выхода чеченского дневника в конце 2011 года, начались угрозы, нападения, мы с мужем уехали из России. Финляндия встретила нас очень радушно.

– У вашего деда была обширная библиотека, вы упоминали в интервью, что читали под бомбежками, чтобы было не так страшно, чтобы отвлечься. А кто ваш любимый писатель?



              Малика Мусаевна родилась в Чечне 14 января, 1900 года. При крещении в 14 лет стала Юлей Дмитривной (ее удочерил Дмитрий Прокофьев, отчим)         Дедушка по материнской линии. Проработал на телевидении в Грозном 25 лет.
               Юля-Малика, прабабушка                              Жеребцов Анатолий Павлович, дед
(При рождении дали имя Малика Мусаевна, род. 14 января 1900г.
Была в 14 лет крещена и ей дали имя Юля Дмитриевна,
удочерил Дмитрий Прокофьев, двоюродный брат известного композитора).                         



Мой дед Анатолий Жеребцов, отец матери, всю жизнь собирал домашнюю библиотеку. В ней были антикварные книги. Насчитывалось более 10 000 книг на разных языках. Он писал и говорил на шести языках. Дед всю жизнь проработал журналистом и кинооператором. Он был очень образованным человеком, приучил меня к хорошей литературе. В молодости он прошел Вторую мировую, в пехоте. А погиб стариком под бомбами в Грозном.

Прабабушка Юля-Малика жила с нами, она – ровесник века, в девяносто лет прабабушка помнила наизусть поэмы, которые учила еще в женской гимназии при царствовании Николая II. Юля-Малика читала мне поэмы Жуковского, Пушкина, Лермонтова, по памяти!

У меня много любимых книг. В первую десятку входят «Цветы для Элджернона» (Дэниел Киз), «Маленький принц» (Антуан де Сент-Экзюпери), «Принц и Нищий» (Марк Твен), «Мастер и Маргарита» (Михаил Булгаков), «Жизнь взаймы» (Эрих Мария Ремарк), «Хижина дяди Тома» (Гарриет Бичер-Стоу), «Карьера Ругонов»; (Эмиль Золя), «Король Матиуш Первый» (Януш Корчак), «Детство. Отрочество. Юность» (Лев Толстой) и многие-многие другие.
Lioubov ShalyginaYle
Спектакль по чеченским дневникам Полины Жеребцовой «Муравей в стеклянной банке» в рамках театрального фестиваля "Прорыв".
Когда: 6 марта 2018 года
Время  19:30

Где: Малая сцена БДТ им. Г.А. Товстоногова
Заказать билеты →




Чеченский дневник 1994-2004гг. ––  документ о Первой и Второй чеченских войнах.
История глазами очевидца.
Антивоенная книга.




Здание театра. Было построено по проекту архитектора Людвига Фонтана в 1876–1877 годы.
В нем прошел показ Чеченского дневника 6 марта 2018 года.


ВСЕ БИЛЕТЫ БЫЛИ ПРОДАНЫ ЗА ТРИ НЕДЕЛИ ДО ПОКАЗА.

РЕЦЕНЗИЯ



«45 параллель» – роман-матрёшка

Эта книга не вышла в России. И неизвестно, когда выйдет. Потому что слишком похожа на рану под бинтом, на которую страшно взглянуть без того, чтоб не потерять сознание. Я читал ее в электронном виде, но мне кажется, если взять роман в виде бумажном, он будет жечь руки. Потому что касается темы больной, тёмной для россиян и табуированной. Войны в Чечне и чеченских беженцев.

Автор книги, Полина Жеребцова, девушка, пережившая две чеченских войны и в двадцать лет чудом сбежавшая из Грозного в Ставрополь (а ныне благополучно получившая финское гражданство), становится Вергилием для читателя, проведя его по всем кругам ада. В этом документальном романе ни слова не сочинено. Наоборот, признаётся Полина, пришлось сократить ряд эпизодов, чтобы книга не казалась мрачной босховской выдумкой.

Роман начинается с того, как Полина и ее мать, собрав убогие пожитки, выбираются из Грозного с одинаковой вероятностью быть убитыми и чеченцами и русскими. Это ещё один лейтмотив книги - страшная раздвоенность сознания людей, выросших на перекрёстке двух культур. Подобно мусульманкам, Полина с детства носит платье до пят и платок, алкоголь и курение для неё - харам, да и в начале книги у неё вырываются горькие слова: «После всего, что случилось, русские нам не друзья». Как не друзья теперь русским грузины, украинцы, поляки, молдаване, голландцы, австралийцы… да почти весь мир! Но в самом Грозном ее как раз третируют за то, что она русская и не готова в полной мере жить по законам шариата.

Почему-то все время в голову лезет грустный афоризм Жванецкого: «Мы жили-жили в Бухенвальде и с боями прорвались в Освенцим». Действительно, мирный Ставрополь, который из Грозного мерещился землёй обетованной, оказался таким же инфернальным местом. Здесь нет бомбежек, но есть та же тоска и обречённость. Тупая бюрократическая машина проворачивает раз за разом свои ржавые колёса - нет прописки - нет паспорта - нет работы - нет денег - нет прописки - нет паспорта… и эта дурная бесконечность сводит с ума, как в романах Кафки. Впрочем, за пятьсот долларов эту беспощадную махину, оказывается, легко остановить. Сразу же добываются справки, что ты добропорядочный гражданин, а не потенциальный террорист, моментально появляется прописка, и вообще ты больше не угроза обществу.

Но без бумажек ты в России ничтожество, ноль. Тебя можно поселить в сарай с цементным полом, под крышей которого вырастают метровые сосульки. Можно заставить работать по двенадцать часов на ногах, запрещая присесть даже на пять минут. Можно оскорблять в лицо и поносить последними словами. Да все можно - кто тебя защитит? Общество предпочитает не задумываться ни о беженцах, ни вообще о Чечне: ведь, как известно из передач Первого канала, там все террористы - от младенцев до стариков, и средство борьбы против них - «ковррровые бомбарррдировки», как ещё в 1999 году прорычал с экрана Сергей Доренко.

Но Ставрополь это пока большой город. И это далеко не худшее, что можно вообразить. Последняя часть книги происходит в деревне Бутылино, настоящее название которой давно утрачено. Бог знает, почему Бутылино. Может быть, из-за формы улиц. Может быть, из-за того, что жители катастрофически спиваются и теряют последние остатки человечности, отлавливая в качестве закуски соседских кошек и собак. Читать эти главы очень нелегко, но я бы заставил это делать всех наших сограждан принудительно, подобно тому, как Алексу Деларджу из «Заводного апельсина» показывали киносцены насилия, чтоб излечить от социопатии.

После прочтения книги можно сказать одно - Россия больна почти всеми видами фобий. Ксенофобия, гомофобия, юдофобия и множество других. Но главное - это та самая пресловутая русофобия, ненависть к русским, которая исходит не от Запада, а от самих себя. Иначе зачем вести такую кропотливую работу по саморазрушению, давить в себе малейшие ростки жалости, любви, уважения к другим, отуплять себя всеми видами дурмана? При этом достоевщина, уничижение себя чередуется с приступами великоимперской гордости. Бытовой шовинизм и нацизм расцветают в людях махровым цветом, потому что эти сорняки не вытаптывают, а бережно культивируют начиная с самого верху.

«45 параллель» - это, по сути дела, роман-матрёшка. Внутри ее запакована ещё одна книга - о двух геях, Захаре и Николя, истории их невероятных приключений и спасения от родных, которые угрожают с одной стороны - смертью, с другой - избиением и отлучением от семьи. Читается эта повесть как самый настоящий детектив, но становится приговором нашей нетерпимости и жестокости к чужакам.

Как быть, если все окружение с детства внушает тебе, что однополая любовь - это омерзительная содомия, достойная побивания камнями, а на деле эти люди - единственные, кто помог тебе, когда остальные отвернулись? Каково это - иметь изгоев в друзьях? Таких вопросов в книге десятки.

В королевстве кривых зеркал все перевёрнуто с ног на голову. Воровать - доблесть, быть честным - глупость. Бить и мучать других - мужество. Проявлять доброту - чудачество, если не сумасшествие. И эта искажённая система координат не сломает только очень сильного человека.

Если у читателя по прочтении этих строк возникнет ощущение, что книга унылая и депрессивная, то сразу скажу - это не так. Написана она удивительно светло, трогательно и даже местами с юмором - там, где он уместен. Легче всего было бы после пережитого удариться в прокурорский тон и обличительный пафос. Но писательница не раздаёт диагнозы и не выстраивает догмы. Да, люди живут вот так, говорит она. Презирать их за это, сочувствовать, ненавидеть - ваш выбор.
Сцены реальности перемежаются с мистикой: во снах героине является Межгалактический Капитан, обещающий Полине и выход из ада, и всемирную славу, и даже Нобелевскую премию. Надо сказать, что первые две части его обещаний уже сбылись. Произведения Полины переведены на 14 языков и известны во всей Европе.

Печатать роман испугались почти все издательства России, и крупные и мелкие.

В результате он вышел в Харькове, который для россиян становится уже столицей «тамиздата». Но чем быстрее настанут те времена, когда эта книга появится здесь, тем больше надежды на моральное выздоровление нации.

Сергей Беседин
ЭХО РОССИИ

РЕЦЕНЗИЯ



Документальный роман «45-я параллель» Полины Жеребцовой, издательство «Фолио», 506с., Харьков, 2017 год.

На вершине всегда одиноко. Стратеги это хорошо знают — это один из самых редких и одарённых типов личностей. Свой путь они выбирают сами и двигаются по наиболее сложному маршруту, чтобы не встретить там конкурентов.

Писать автобиографические произведения – рискованно. Держать читателя в напряжении может только книга о сильной личности с неустанным интеллектом и мышлением шахматиста.

Литература Полины Жеребцовой – это написание одной большой автобиографии.

Из книги в книгу, из года в год. Она громко дебютировала в 2011 году с чеченским дневником. До этого у нее были публикации в «толстых» журналах и репортажи в газетах.

«Дневник Жеребцовой Полины» по дням и часам рассказал нам о Второй чеченской войне, «Муравей в стеклянной банке» – документ о начале боевых действий в Чечне, следом у Полины Жеребцовой вышел сборник рассказов «Тонкая серебристая нить», а потом была «Ослиная порода» – приквел к чеченскому дневнику о маленькой проказнице с непростым характером.

Книги Полины Жеребцовой сложно разбирать с литературной точки зрения. Можно спорить о стиле, о композиции. Но все это отходит на второй план перед описанными событиями, людскими судьбами и характерами. Это те книги, которые читаешь сердцем, а не умом. Однако, нельзя не заметить, что с каждой новой книгой талант Полины Жеребцовой раскрывается все масштабнее. Ее прозу всегда отличает великолепный юмор и пристальное внимание к мелочам. Мы идем в ее книгах по тротуарам советского Грозного, затем перемещаемся в военный Грозный, вздрагиваем от разрыва снарядов, прячемся в подвалы. Новая стартовая площадка – город Ставрополь, его зеленые улочки и шумные многолюдные рынки. Здесь встречаются люди из Чечни и Дагестана.

«45-я параллель» – 500-страничный документальный роман, основанный на личных дневниках автора. Эта книга сродни ожившему архиву, в котором пойманы носители нашей эпохи.

Нас мгновенно затягивает в мир юной девушки. Ее гуманистическая философия и тонкий юмор помогают выжить в невероятно страшных условиях.

Время действия – осень 2004 года. Полина с мамой выбираются в Ставрополь. Денег, чтобы купить свой дом, у них нет. Родных, чтобы приютили, нет. Беженцами их никто не признает.

«Не признаем! Не положено сейчас упоминать о Чечне.» – говорят им сотрудники миграционной службы.

Полине и ее матери приходится арендовать бывшую конюшню. «Возле нашей калитки уже крутилась незнакомая пожилая женщина, как оказалось, — соседка.

— Я живу в настоящем доме с фундаментом! — сообщила она. — А вы поселились в бывшей конюшне. Вы знаете, что сняли конюшню? После войны с фашистами ее переделали в жилое помещение, но там все равно холодно...

— Наша фамилия Жеребцовы, — ответила мама.» – пишет Полина.

Помимо всех перипетий, встреч с удивительными людьми: мистиками, адвокатами и мошенниками, происходит знакомство Полины с двумя парнями из ЛГБТ-сообщества. Поначалу Полина об их ориентации не догадывается, считает их – братьями, а затем попадает в водоворот событий…

«Мы сели у окна за пластиковый белый стол, вдыхая ароматы съестного.

— Перед днем рождения мне приснился странный сон, — сказала я. — Будто бы явился первый президент Чечни, Джохар Дудаев, и объявил: «Я буду жить вечно!». В реальности из прокуратуры в тот же день пришла бумага, что документы из института отдавать отказываются. Теперь я без паспорта и без прописки. Как бонус — без вуза, без работы и без жилья. Сегодня ездила устраиваться на работу в цветочный магазин, но, прождав два часа, так и не дождалась директора. Он обещал прийти, но забыл.

— Зато у тебя есть мы! Хочешь, я прочитаю стихи на испанском языке? — спросил Николя.

Судя по выражению на моем лице, он понял, что я ему не верю.

— Он правда знает! — кивнул Захар.

Николя улыбнулся и прочитал строки, пропитанные страстью, болью и гневом. Я не знала ни единого слова по-испански.

— Как ты считаешь, — спросил меня Николя, закончив декламировать, — о чем страдал поэт? Не думай, говори!

— О луне, страхе и ненависти.

— Это стихи Гарсиа Лорки в подлиннике. Сонеты о темной любви!

Николя продолжил по-русски:

О, контур ночи четкий и бездонный,
тоска, вершиной вросшая в туманы,
затихший мир, заглохший мак дурманный,
забредший в сердце сирый пес бездомный!

Уйди с дороги, стужи голос жгучий,
не заводи на пустошь вековую,
где в мертвый прах бесплодно плачут тучи!

Не кутай пеплом голову живую,
сними мой траур, сжалься и не мучай!
Я только жизнь: люблю — и существую!

— Мне правда стало легче, — призналась я.

— Dum spiro spero. Тебя проводить? — спросил Николя.

Я вдруг покраснела и обрадовалась, что вечер скрыл мой румянец.»

Книги Полины Жеребцовой тем и хороши, что говорят сами за себя. Хула и похвала для них подобны снегу на гребне горы. Гору не сдвинуть с места, а снег унесет ветер. Реакция читателей на чеченские дневники варьировалась от непонимания и ненависти до безграничной любви. Литературные критики дали высочайшую оценку тексту за документальность и качество. Сборник рассказов «Тонкая серебристая нить» был встречен читателями восторженно, «Ослиную породу» критики сравнили с творчеством Габриэля Гарсиа Маркеса.

Книги Полины Жеребцовой – часть нашей истории. Книгами-свидетельствами она продолжает творчество Алеся Адамовича, Владимира Колесника, Варлама Шаламова.

Роман «45-я параллель» вышел в харьковском издательстве «Фолио». В издательстве «Фолио» был опубликован роман Максима Кантора «Красный свет», который в своем нынешнем виде, после доработки автора, по понятным причинам в России издан быть не может.

В каждой книге Полины Жеребцовой затронуты важные, неудобные для современного российского общества, темы. Чеченская война глазами ребенка, рассказы, где смешалось белое и черное, где судьбы людей прокручены через мясорубку.

На Кавказе тема ЛГБТ – табу, за которую можно расплатиться жизнью. Один из главных героев «45-й параллели», Николя, родился в высокогорном селе Дагестана.

«— Что же ты натворил! — плакала старая женщина. — Помнишь, в соседнем селе был молодой пастух? Подозрения его дяди хватило, чтобы односельчане набросили удавку на шею пастуха и забили палками. Его труп был так изуродован, что родная мать не узнала. Закопали тело среди камней без молитвы, ночью! Как ты мог допустить, чтобы про тебя сказали подобное? Поклянись мне, что это ложь! На коленях буду ползать перед твоим отцом, чтобы пощадили!

Ула не замечала, что воротник ее кримпленового платья промок от слез, и все твердила в трубку, чтобы Николя поклялся в том, что никогда не позволил бы мужчине коснуться себя.

— Бабушка, милая, — ответил Николя, глядя с балкона вниз, на сугробы. — Это правда. Все, что тебе сказали, правда! И если меня должны убить, пусть так и будет. Не рви себе сердце. Я тебя очень люблю.»

Художественное мастерство Полины Жеребцовой проявляется в умении выстроить сюжет таким образом, что десятки человеческих судеб, сливаются в единый голос эпохи.

Полина Жеребцова – автор книг, которые переведены на все основные европейские языки.

Ее тексты наполнены мистическими смыслами, предельной откровенностью, мельчайшими деталями.

Документальный роман «45-я параллель» вошел в шорт-лист премии им. Андрея Сахарова «за журналистику как поступок» – 2017.

Когда будет издан в России самый известный роман «тамиздата»? Мы ждем!

Мария Авдеева
Международный литературный портал Эксперимент

Большая книга "Кавказский Экспресс - 2017" прибыла в Финляндию!
Здесь поэзия и проза современных авторов, которых объединяет любовь к Северному Кавказу.
В книге много талантливых поэтов и писателей.

В прошлом сборнике была моя проза, в этом - стихи.

Альманах есть в библиотеках Дагестана, по районным библиотекам республик Кавказа, отправлен в "Ленинку" и книжную палату,  его отправили в библиотеку г. Тбилиси. 8 февраля 2018 года состоится передача книг в Национальную библиотеку Республики Беларусь, а так же их Президентскую библиотеку и в библиотеку Национальной академии наук.

Мои стихи на странице 283, стихи мамы,поэтессы Жеребцовой Елены Анатольевны, на странице 284.


Господин Сорокин написал в прошлом году роман "Манарага".
С первых страниц повеяло запахом костерка, вспомнилось увиденное в детстве...





7 февраля 1995 год.
Мы проведали квартиру дедушки. Там русские солдаты. Они полы сняли. Нет паркета. Дырка. Они костер жгли.
Сожгли Пушкина!!! Кошмар! Ужас! Обед варили.
Мама с ними говорила. Ругала. Они покивали башкой. Мама говорит:
– Им лет восемнадцать! Не понимают, что творят!

Полина Жеребцова, 10 лет, чеченский дневник
(Дневник был издан в сокращении в издательстве АСТ Corpus в 2014).



********
13 марта
Вечер: шашлык из осетрины на “Идиоте”. Роман полноценный, второго среднего веса, 720 граммов, 509 страниц, бумага веленевая, цельнотканевый коленкоровый переплет. Вполне хватило на восемь шампуров.
Как и было обговорено, клиент + семеро гостей восседали вокруг жаровни. Естественно, не только чтобы убедиться, что я жгу именно первое издание, книгу за 8700 фунтов, а не подменил ее каким-нибудь северным детективом XXI века про сто пятьдесят оттенков посредственности. Они хотели искусства. И получили его.
Все, все соответствовало. Я был на высоте.

Владимир Сорокин, роман Манарага написан в стиле дневника.
(издательство АСТ Corpus, 2017 год).



Как говорится, идеи витают в воздухе!
😉


Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom
счетчик посещений
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner