?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: лытдыбр

Я родилась в Грозном

— Я родилась в Грозном. Как и мой отец, его дед и прадед.
Мы жили с мамой на остановке «Нефтянка» в Старопромысловском районе. У моего дедушки, маминого отца, была просторная квартира в центре города, потом еще квартира-кабинет недалеко от Дома Печати. А вот бабушка по отцу жила на «Минутке», к ней далеко было ехать. Часто летними вечерами мы с мамой сидели у Драматического театра, слушали, как плещется вода в фонтане, и ели мороженое. Моя новая книга «Ослиная порода» — об этом. О довоенной жизни в Чечено-Ингушетии. Там описаны события, которые произошли до «Муравья в стеклянной банке». Мне сложно сейчас понять, была ли эта жизнь счастливой, но одно я знаю точно: тогда был мир.

3aa155a05ea9b4df2458b5e48110f81d49a22fe2.jpg



Если бы я сама писала свою страницу в энциклопедии, то обязательно бы пояснила, что всю жизнь говорю и пишу правду. Правда — всегда неудобна. Из-за нее меня не любят и «эти», и «те». Первый том документального чеченского дневника вышел в 2011 году. Конечно, его заметили и в России, и за границей. Негативные комментарии и угрозы я получала тоннами — в основном от воинствующих русских националистов. Это я смогла бы пережить. Но начались нападения. Пострадала моя семья. Я попала в больницу. Мы с мужем вынуждены были эмигрировать. В 2013 году мы получили политическое убежище в Финляндии. В настоящий момент я неплохо говорю на финском языке. Конечно, моя главная работа — писательство. Мой день проходит так: встречи с издателями и режиссерами, переговоры, иногда работаю волонтером в лагере беженцев. Я живу, как все люди здесь: путешествую, заключаю контракты, плачу налоги.

Мои книги сейчас переведены на 13 языков. В Европе с ними знакомы, их не просто читают, а ставят на сцене. Поэтому земляки не раз обращались ко мне с просьбой остановить депортацию из Европы той или иной семьи. Я не могу отказать тому, кто нуждается в помощи. Звоню в консульства. Подписываю прошения, беседую с сотрудниками миграционной службы и полиции. Многие из тех, с кем я общалась в Грозном, погибли. Те, кто остался в живых, уехали в Европу. Кто-то стал фермером во Франции, кто-то — полицейским в Норвегии, кто-то — многодетной матерью в Австрии. Похоже, будет книга еще и об этом.

Моя мама живет на юге России. Болеет. Условия жизни тяжелые, скромная пенсия, как у всех стариков. Мы помогаем, конечно. Я бы хотела забрать ее к себе, но она отказывается. Мама носит платок «по-чеченски», как она привыкла в Грозном, поэтому иногда случаются конфликты с местными населением: в некоторых семьях мужчины принимали участие в военных действиях в Чечне, поэтому приезжих из нашего региона там не любят. У людей свое горе, своя боль. Меня часто спрашивают, почему я ношу платок. Во-первых, с десяти лет все девочки в Чечне носят платки, и я не была исключением. Привыкла. И маме моей платки нравятся. Сейчас, когда я выступаю по теме чеченской войны, то всегда покрываю волосы. Может быть, еще потому, что мне хочется максимально погрузить слушателей в те далекие дни, в ту опасную обстановку.

Конечно, я думаю о детях. Но мои дети сейчас — это мои книги. Для меня война имела ощутимые последствия: шестнадцать осколков в ногах, выпавшие из-за голода зубы, да и ночевки на снегу не прошли даром. Я долго восстанавливалась — в том числе при помощи йоги и медитаций. Никто не верил, что начнется война, все привыкли к мирной жизни в СССР. Я начала вести свой дневник за год до ее начала. Наверное, потому, что в семье принято было знать свою историю и хранить архивы — мои прабабушки и бабушки вели дневники, я часто пересматривала фотографии и открытки, которым было больше ста лет! Еще были письма — в доме все сохранялось. И я решила, что смогу продолжить традиции своих предков.

Мои первые записи? О кошках, об играх во дворе, о прочитанных книгах.

Мне никогда не нравилось название «Ичкерия». Для меня Чечня — это Чечня. Но мама до сих пор говорит: «Как ты можешь! Ведь это твой дед вычитал в книгах название „Ичкерия“». Мой дедушка, мамин отец, журналист-кинооператор Анатолий Павлович Жеребцов был талантливым человеком. Вот я, например, говорю на русском и финском. Совсем немного на чеченском. В Грозном до войны жители в основном говорили и читали по-русски. Многие знали, как надо поздороваться и попрощаться по-чеченски, но не более. А дед был исключением. Анатолий Жеребцов знал шесть языков. Украинский и русский были для него родными. В молодости он работал переводчиком-синхронистом, помогал на переговорах с союзниками, владел английским, немецким и французским. Уже в зрелые годы выучил чеченский язык. Говорил так, что жители высокогорных сел удивлялись чистоте его произношения. Деда очень уважали. У нас дома была огромная библиотека, я с детства понимала, что моя семья очень образованная. Обе бабушки играли в театре, пели, чудесно рисовали. Дед много лет работал в газетах, на телевидении, общался с Владимиром Высоцким, с Эльдаром Рязановым, дружил с Леонидом Царицынским, был такой известный грозненский художник-антифашист. К сожалению, и библиотеку, и архив деда забрала война.

С Джохаром Дудаевым у них был общий знакомый, именно он рассказал генералу об Анатолии Павловиче. Генерал Дудаев не был ни надменным, ни неучтивым. И всегда проявлял уважение к старшим. Деду предлагали работать в новом парламенте. Но наша семья не интересовалась политикой, поэтому от любых должностей дедушка сразу отказался и только подсказал чеченскому генералу материалы по названию «Ичкерия».

В 2012 году Алла Дудаева, прочитав мои детские дневники, написала мне: «Мне понравился ваш дневник, все — правда». Я храню двухлетнюю переписку с ней.

Я независимый эксперт по чеченской войне и всегда на стороне мирного населения, а не враждующих военных. Многие читатели пишут мне добрые письма, благодарят, но есть и недовольные. Поэтому периодически случаются угрозы, интернет-травля, троллинг: распространяется смехотворная информация о том, что мне, например, 50−60 лет и в войну я не могла быть ребенком. Как признаются в комментариях сами тролли, они очень боятся, что чеченские дневники займут свое место в истории. Когда я приехала в Финляндию, стали появляться «ходоки» из различных чеченских группировок. Сейчас в Европе много выходцев с Кавказа, которые яростно рвут друг у друга знамена былой славы. Им нужен был известный человек с безупречной репутацией, который начал бы воспевать их «подвиги». Я очень резко отказалась от «сотрудничества», и это им не понравилось. Кто-то понял и оставил меня в покое, а кто-то начал планомерно рассылать угрозы и заведомую клевету, которая ничем не отличалась от той, что придумывали русские националисты. А моя правда — правда тех людей, кто годами жил в аду. И еще тех, кто хочет знать, что именно происходило в Чечне в конце прошлого века.

Моим миром была война. Выехать из республики не было возможности. Все, кто был с деньгами или при власти, первыми побежали с чеченской земли в мирные русские регионы, а затем — за границу и рассказывали оттуда про свой «патриотизм». Большинство осталось под бомбами. У нас ничего не было — ни пенсий, ни пособий, ни зарплат. И условий для выезда мирным жителям не предоставили. Во вторую чеченскую мне было четырнадцать, и я была ранена при обстреле мирного рынка — осколки попали в ноги. Затем в Грозный пришла кровавая зима 2000 года. У жителей не было еды, отопления, медикаментов.

Человек на войне может искать убежище только в своем сердце. Я верю, что доброта помогает вынести самые темные времена. Я помню, как ночами в коридоре, частично провалившемся в подвал, я куталась в сырое одеяло, а рядом пищали и жались к моим ногам крысы. Мне было жаль их, голодных и напуганных бомбами. Крысы не кусали меня. Иногда крысы ведут себя лучше, чем люди.

Я училась в пяти школах, и все они были разрушены бомбардировками. Учеба была военная: периодически в программе не было русского, математики, химии, физики. Дети учили Коран и «Вайнахскую этику» — правила поведения ингушей и чеченцев. Девочки стремились поскорей выйти замуж. А я хотела учиться и занялась самообразованием. Читала книги из богатейшей библиотеки деда. Несколько книг XVIII и XIX веков нам пришлось обменять на картошку и хлеб. Остальное разграбили мародеры и уничтожил огонь. Книги всегда были отдушиной. Снег плавно тек в комнату через разбитые окна, а я читала «У войны не женское лицо» и плакала, сочувствуя героям. Мне нравится читать книги тех, кто многое пережил.

Я считаю, что нужно быть честным писателем. Это высшее мастерство. Но такому нигде не научат. Только сам. В моем случае писателя выковали трудности и 21 год дневниковых записей. В основе моих произведений — человеческие судьбы. В книге «Тонкая серебристая нить» собраны истории моих соседей по грозненскому двору, одноклассников, знакомых по рынку, на котором мы с мамой торговали. Там нет ни слова неправды — люди читали и вспоминали родных, а затем писали мне письма. А «отстраниться» от пережитого я не могу. Мой долг писать настоящие истории, а не придуманные. В мой Кавказский цикл войдут пять книг.

На русском языке были опубликованы четыре книги из Кавказского цикла: «Дневник Жеребцовой Полины» о второй войне, «Муравей в стеклянной банке» о первой войне и послевоенных годах, «Тонкая серебристая нить» — рассказы о жителях Грозного и автобиографическая повесть «Ослиная порода». Пятая книга в работе. Это большой роман, основанный на документальных ставропольских дневниках. Могу раскрыть секрет: роман будет о любви.

Возможно, когда я закончу документальный цикл, то перейду к описанию «осознанных сновидений». Несколько десятков удивительных снов ждут своего часа, чтобы стать романами и повестями.

Как-то мне приснился сон о вручении мне Нобелевской премии. Жду. Сны у меня вещие.

Я часто читаю свои изданные дневники на мероприятиях, посвященных памяти погибших. Перечитывать их для самой себя не имеет смысла — я помню те дни так, будто все случилось вчера.

Я работаю с подлинными историями, именно поэтому мои тексты живые, пульсирующие. Каждая книга хранит в себе мгновения жизни. Для меня это очень важно. Писать о пережитом — мой долг и моя судьба. Я искренне верю, что литература делает людей лучше.



Интервью записала Заира Магомедова
Сайт ЭТО КАВКАЗ


«Чеченские дневники»: хроника разрушения общества





КНИГА ПРОДАНА.
О ПЕРЕИЗДАНИИ БУДЕТ СООБЩЕНИЕ ОТДЕЛЬНО.
ЖДИТЕ ПЕРЕИЗДАНИЕ В 2018 ГОДУ!




В 2015 году книга вошла в лонг-лист литературной премии «Ясная Поляна».
Номинация "Детство. Отрочество. Юность".



дневники муравей в стеклянной банке. чеченские дневники Полины (3)



30 мая 2014 года в Сахаровском центре прошла презентация книги
"Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004."


Кавказский узел о презентации:


On May 30 in Moscow the Sakharov Center hosted a presentation of the book by a documentary writer and poet Polina Zherebtsova "Ant in a glass jar. Chechen diaries 1994-2004." The book was published by Corpus Publishing Company.
English version video

Фото с презентации (прислали Александр, Елена и Закир)







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Читаю книгу в полном потрясении. Это уникальное письменное свидетельство о войне, причем написанное очень талантливо и увлекательно. Не оторваться! На два дня отложила все дела, только бы читать и читать и узнавать, что же было дальше...
Обнаруживаю, что ничего не знала об этой войне (и мне стыдно). Я ровесница Полины, сравниваю ее детство со своим и думаю: боже мой, какая чепуха в моем детстве мне казалась трагедией. А тут такие испытания... Что-то запредельное... Настоящее такое послание из Ада.
Самое удивительное — это то, что Полина вышла из этого ужаса человеком не отчаявшимся, не сломленным, не озлобленным. А, напротив, добрым, жалеющим окружающих, верящим в прекрасное. Вот это сила духа! Сравнить могу только с силой духа Евгении Гинзбург или Евфросинии Керсновской. Как они нашли силы сохранить себя, когда вокруг происходит какое-то расчеловечивание, когда каждый человек превращается во врага, угрожающего твоей чести, достоинству, твоему здоровью, твоей жизни...
Поражают сюжеты, которые разворачиваются среди соседей годами. Как вчерашние друзья и чуть ли не родственники становятся в одночасье врагами. Как быстро на фоне воцарившейся анархии и безнаказанности просыпаются в людях самые низкие и самые жестокие желания — украсть, ограбить, изнасиловать, выгнать из дома — того, кого некому защитить... Порой это страшно. Порой это выглядит уже просто гротеском каким-то: люди тащат к себе чужие ковры (!), хрусталь (!) и холодильники, в то время как вокруг взрывы и стрельба, и дома их могут превратиться в горстку пепла в любую минуту, и сами они могут быть убиты... На тот свет что ли они с этими коврами собирались?
У Полины идет война по трем фронтам. Первый фронт — общая война, взрывы, и разруха, и ранение, и голод. Вторая война — с соседями и одноклассниками, которые считают, что с "русской свиньей" можно делать все что угодно. Она бесстрашна! Она удивительно бесстрашна! Она умеет защитить не только себя, но и всякого, кто слаб и кому угрожает опасность. Неважно, какой национальности этот человек. Третья война — дома. Полина живет вдвоем с мамой. У мамы от всего происходящего сдают нервы, и она с ранних лет колотит дочку, отправляет ее на работу больной, нисколько не жалеет и постоянно ругательски ругает. Но и тут у Полины какой-то неиссякаемый источник терпения и любви. Она жалеет маму, заботится о ней несмотря ни на что.
Эту книгу нужно прочитать всем, каждому. Такие приходят в голову утопические идеи: если каждый прочтет эту книгу, то уже никогда не будет войны, нигде и никогда. Но, конечно, это только мечты. Когда читаешь этот дневник, понимаешь, что люди в большинстве своем просто чудовища. Тех, кто по-настоящему добр и разумен, — существенно меньше. А таких, как Полина, — их просто единицы.




Заканчиваю читать одну из самы страшных и сильных книг в моей жизни - "Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004". Это настоящие дневники Полины Жеребцовой, русской девочки, родившейся в Грозном и пережившей все чеченские кампании.
Книга - целый пласт истории. Просто сносит крышу, меняет отношение ко многим событиям, произошедшим и происходящим на территории РФ в частности и в мире в целом.

Я начала с художественных рассказов Полины. Сборник называется "Тонкая серебристая нить". Рассказы тоже о чеченской войне, очень понравились. Но дневники - это что-то уникальное. И с исторической точки зрения, и с литературной. За такое надо Нобелевскую премию давать.

Всем запастись валерьянкой и читать.

http://pppirate.livejournal.com/1078579.html


Read more...Collapse )


ОТЗЫВЫ ЖУРНАЛИСТОВ И ЛИТЕРАТУРНЫХ КРИТИКОВ

LiveLib.ru Живая библиотека записала по рейтингу и голосованию книгу "Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004 гг." в "100 лучших книг за все времена"


Библиотека "Бестселлер" признала данную книгу лучшей и отдала ей первое место в проекте "Вместе с книгой к миру и согласию", посвященному презентации книг о военном времени.


"Эту книгу можно цитировать с любого места, в любом порядке. И всё будет одним нескончаемым ужасом. Пожалуй, решишь сгоряча: чтение — единственный способ заставить людей навсегда отказаться от войны. Полина вела чеченский дневник с 1994 по 2004 год: 10 лет стрельбы, смерти, голода, холода, болезней, унижений, лжи, предательств, садизма — всего того, что в совокупности обозначается двумя буквами «ад»."
Игорь Зотов Культ Просвет.

"Чеченские дневники Полины Жеребцовой — настоящий документ эпохи, безо всяких кавычек и подмигиваний, без смущения за громкость формулировки, которую вполне оправдывают события, ставшие для дневников материалом. Настоящий документ эпохи, причём в самом лучшем — художественном — смысле. И поэтому его непременно стоит прочесть."
Елена Макеенко Дневник как способ выжить Siburbia

"…Варлам Шаламов считал, что из лагеря смерти ничего хорошего нельзя вынести; из этого опыта тоже.
Однако Полина Жеребцова — нет, не извлекла «положительное», потому что это, наверное, невозможно, — но сумела, вопреки пережитому, его переосмыслить…"
Ксения Букша, Прочтение.

"Это книга вообще не о войне — она о задушенных котятах, расстрелянных щенках, бесправии, нищете, о макаронах «рожки». О людях, которые всеми силами сопротивляются, чтобы не стать хуже зверей. Полина хотела, чтобы её дневник стал свидетельством человеческих злодеяний, как блокнот Тани Савичевой в Ленинграде, а написала лучшую и самую подробную книгу о нашем времени."
Петр Силаев, Афиша

"Описания того, как люди превращаются в нелюдей, у Жеребцовой достигают невероятной литературной силы.
Иногда даже трудно поверить, что всё это не высокого качества литературная подделка, — и потому исписанные детским почерком цветными ручками, изрисованные картинками страницы оригинального дневника встали на обложку как напоминание о реальности рассказа, о том, что совсем рядом с миром «Айфонов» и слипонов существует война и снайперы, потехи ради стреляющие по маленьким девочкам."
Лиза Биргер, The Village

"Дневники Полины Жеребцовой, отрывками публиковавшиеся в разных изданиях с конца 2000-х, — ни много ни мало ключевой документ эпохи, одинаково значимый и с исторической (ближайший аналог — «Убежище» Анны Франк), и с литературной (ничуть не хуже записных книжек Сьюзан Сонтаг) точек зрения: по ним в первую очередь будут определять, о чём думали и как писали русские подростки на рубеже веков. Правы те, кто говорят, что здесь сформулирована последняя правда о современной России — от такого текста не отмахнешься"
Игорь Кириенков T&P

Read more...Collapse )


Оказавшись в качестве беженки в Финляндии, я начала изучать доселе неведомый мне мир северных земель. На учебных курсах преподаватель истории, показывая на карту, рассказал такую историю: «Финляндия, взгляните на ее контур, очень похожа на силуэт женщины. Поэтому художники изображали ее в виде девы в национальном костюме, стоящей на страже интересов своего народа».
Сделав паузу, он продолжил:
– Сохранилась картина Эдварда Исто. Её пытались запретить, но она пережила и мастера, и тех, кто хотел предать ее забвению. На этой картине изображена дева-Финляндия, которая борется с орлом. Орел, понятно, олицетворяет Российскую Империю. Когда мы потеряли часть Карелии на карте… Посмотрите на карту – у силуэта девушки не хватает одной руки.
– Украли, злодеи! – сказал русский беженец Николай Петрович. – Забрали, и все пришло в запустение. Кругом грязь и нищета….
И грустно добавил, обращаясь неведомо к кому: «Верните руку!».

картина Эдварда Исто.



*****
Автобусы умеют кланяться пассажирам


В мою память, кажется навечно, вонзились удивительные моменты из жизни этой страны.
На курсы я ездила на автобусе. И вот однажды этот «городской транспорт» подъехал к остановке, и я увидела женщину с коляской, в которой спал малыш. Автобус открыл центральные двери, и вдруг… низко наклонился! И женщина легко вкатила коляску в салон. Потом автобус выпрямился, без шума закрыл двери и двинулся дальше.
Для меня это было невероятным чудом, но тут это обычная практика: если на остановке мама и ребенок, инвалиды, или люди с тяжелыми сумками, то автобус кланяется им! Причем, проезд для родителя и малыша в колясочке – бесплатно. В междугородних автобусах дети ездят бесплатно до шести лет, на поездах – до двенадцати.

Дети – самые привилегированные люди страны

В общественных туалетах, не только чисто, но и весьма удобно. Есть бумажные полотенца, мини-душ, и жидкое мыло. Еще есть комнаты, в которые могут зайти женщины с маленькими детьми. Они оборудованы специальными столиками для пеленания, шкафчиками с пеленками и салфетками, памперсами, игрушками. Такие наборы немного различаются в разных городах Финляндии, но объединяет одно – повышенная зона комфорта и отсутствие платы за вход.
Подобные комнаты есть во всех общественных местах, в больницах, в супермаркетах, в кафе, где предполагается большое количество детей, как скажем в Хельсинки, в районе Зоопарка, куда приезжают родители с малышами.
В Финляндии в кафе или ресторанах для детей есть специальные столики, и мамы могут спокойно общаться с подругами, одновременно кормя малыша или играя с ним. Поразительно, но дети играют и в… аптеках! В этих, казалось бы, строго стерильных зонах созданы детские уголки для игр. Пока мать или бабушка, консультируются с продавцом, ребенок не скучает. За ним, кстати, присматривают сотрудники аптеки!
Многодетные матери имеют возможность сидеть дома, так как пособие на детей очень приличное, а помимо него женщины еще получают деньги по уходу за своими же детьми, т.е. государство считает, что материнство это – работа.
– За троих детей я получаю, кроме пособия, еще около 600 евро, – рассказала беженка из Чечни, Зарема. – Мне повезло, муж не отнимает деньги, хотя такие случаи имеют место среди беженцев.
Зарема ходит на курсы финского языка, и говорит уже довольно бегло. Она мечтает стать учителем, как ее старшая сестра Фатима, которая, (как и другие эмигранты) по программе господдержки, получила профессию. Сейчас она преподает в начальной школе. Зарплата у обычного учителя – около 2500 евро.

Если ты нуждаешься в поддержке, то обязательно ее получишь

Хочу заметить, господдержка в Финляндии хорошо продумана, весьма существенна и, что очень важно, действует буквально автоматически. Например, если финская семья переезжает в другой город, и нуждается в помощи для приобретения вещей, им выделяется безвозмездная ссуда.
Сумму помощи определяет социальный работник, исходя из достатка семьи и наличия детей. Каждому ребенку в стране положена своя личная комната, поэтому, многодетные семьи имеют право на съем просторного жилья, при определенных обстоятельствах, полностью оплачиваемого государством.
После рождения ребенка мать имеет право три года находиться с ребенком рядом, при этом ее рабочее место сохраняется.
Отец также имеет право на длительный отпуск по уходу за младенцем, поэтому иногда родители делят это время пополам. При родах, по желанию женщины разрешено присутствие друзей и родных, на них распространяются завтраки, обеды и ужины за счет роддома, отец или бабушка могут ночевать в соседней комнате, где есть все необходимое для проживания. Роженице дарят коробку с одеждой для малыша и пеленками или по желанию, выплачивают, небольшую ссуду на приобретения одежды для ребенка.
Многие беженцы приехали из стран пострадавших в войнах. Людям, перенесшим пытки или ранения, предоставляется бесплатное лечение в специальных центрах помощи. Там работают психологи и психотерапевты.
Женщинам, которые не могут забеременеть естественным путем, из-за перенесенных стрессов на родине, положена программа ЭКО. Для беженок она – бесплатна. В России такая программа стоит колоссальных денег, и она просто не доступна беженкам, к примеру, из Чечни, потерявшим на войнах родных, жильё и здоровье.
Для детей, которые страдают аутизмом, созданы специальные коррекционные школы, где преподаватели с ними рисуют, поют, совершают длительные пешие прогулки и небольшие путешествия по историческим местам.
По улицам мимо пешеходов, мчатся на колясках с моторчиками инвалиды, которые чувствуют себя защищенными и уверенными в своей стране. К сожалению, российским инвалидам такое не может присниться даже в волшебном сне.

Инородцы как родные

В Финляндию с каждым годом прибывает все больше эмигрантов. Появляются арабские магазины, они есть почти в каждом финском городе. Там все продукты – халяль. Что удивительно, покупатели там не только мусульмане! Ведь в таких магазинчиках можно найти все: различные крупы, сгущенное молоко, финики всех сортов, арабские сладости, и, конечно же, колбасы, курицу, рыбу и фарш на котлеты. Цены просто щадящие: нежнейшая колбаса типа «докторской» стоит 6 евро за два килограмма!
Есть в Финляндии и магазины мусульманской одежды. В них верующие женщины могут приобрести никаб или хиджаб, а также купить длинные платья, шали и платки. На улицах всегда можно встретить мусульманок с детьми. Отношение финнов к женщинам в строгой мусульманской одежде миролюбивое, нет никакого намека на отчуждение или непонимание.
В Финляндии проживает большая община цыган. Цыганские девочки с 12-13 лет носят национальные костюмы, которые шьют на заказ. Широкие черные бархатные юбки и белые кружевные блузки. Юбки из-за корсета по весу достигают десяти килограмм!
Социальная служба помогает нуждающимся с приобретением национальной одежды, так как в Финляндии считают, что каждый имеет право соблюдать родную культуру.
Практически все финны знают с рождения три языка: финский, шведский и английский. Мне даже встретились люди, знающие по пять-восемь языков, так как помимо трех основных, еще самостоятельно выучили немецкий, французский, русский и даже – китайский!
Эмигрантам есть пример для подражания, так как языки это ключи к пониманию других народов.

Тут скорая помощь – в сердце каждого!

Взаимовыручка и желание помочь всем и каждому поначалу, сразу после приезда из России, меня просто поразили. Конечно, в России есть прекрасные люди, готовые любому броситься на выручку. Но, увы, таких людей немного.
В Финляндии же обратная ситуация. Однажды я была свидетелем того, как девушка в хиджабе, ехавшая по мосту на велосипеде, упала. Это случилось примерно в ста метрах от меня. Пока я спешила ей на помощь, около упавшей уже столпилось человек пятнадцать. Какой-то парень вызывал скорую помощь по мобильному телефону, потому что пострадавшая сильно ударилась. Проходящий мимо старик снял с себя куртку и постелил девушке под голову. А молодая женщина держала ее за руку, и повторяла по очереди на четырех языках:
–  Все будет хорошо! Помощь идет!


Полина Жеребцова.
1330335246_4cac71a367ddafddf0277b4766a_prev.jpg

23 февраля - трагическая дата для ингушей и чеченцев. По приказу Сталина их депортировали в Казахстан и Среднюю Азию. Официальной версией в 1944 году являлась следующая: ингуши и чеченцы сотрудничали с фашистами. Однако, эта версия не подтверждалась официальными документами, и не подтверждается до сих пор. Зато известны случаи, когда ингуши и чеченцы храбро сражались с фашистами за родину, среди них много героев, которых из-за национальности не всех представили к наградам. Только десять вайнахов официально стали Героями Советского Союза.

«Выселение начинается с рассвета 23 февраля…»
Телеграммы Берия Сталину.
Совершенно секретно.


Особая папка. 22 февраля 1944 г.

Для успешного проведения операции по выселению чеченцев и ингушей после Ваших указаний в дополнение к чекистско-войсковым мероприятиям проведено следующее:
1. Было доложено председателю СНК Чечено-Ингушской АССР Молаеву о решении правительства о выселении чеченцев и ингушей и о мотивах, которые легли в основу этого решения.
Молаев после моего сообщения прослезился, но взял себя в руки и обещал выполнить все задания, которые будут ему даны в связи с выселением. Затем в Грозном вместе с ним были намечены и созваны 9 руководящих работников из чеченцев и ингушей, которым и было объявлено о ходе выселения чеченцев и ингушей и причинах выселения. <…>
40 республиканских партийных и советских работников из чеченцев и ингушей нами прикреплены к 24 районам с задачей подобрать из местного актива по каждому населенному пункту 2-3 человека для агитации.
Была проведена беседа с наиболее влиятельными в Чечено-Ингушетии духовными лицами Б. Арсановым, А.Г. Яндаровым и А. Гайсумовым, они призывались оказать помощь через муллу и других местных авторитетов. <…>
Выселение начинается с рассвета 23 февраля, предполагалось оцепить районы, чтобы воспрепятствовать выходу населения за территорию населенных пунктов.
Население будет приглашено на сход, часть схода будет отпущена для сбора вещей, а остальная часть будет разоружена и доставлена к местам погрузки. Считаю, что операция по выселению чеченцев и ингушей будет проведена успешно.

Л. Берия

ГА РФ, ф.9401, с.оп.2, д.64, л.161-162.»


В январе 1944 г. войска НКВД прибыли на чечено-ингушские земли и многие разместились, как гости, в домах горцев.
23 февраля, когда в СССР отмечали «День Советской Армии и Военно-Морского флота», во всех населенных пунктах мужчины были созваны на собрания. Никто не догадывался о предстоящей беде. Люди доверчиво отправились в государственные учреждения.
Уже на месте им было объявлено о декрете, в котором говорилось о полной депортации ингушей и чеченцев.
Далее, словно в каком-то чудовищном фильме, людей загоняли в товарные вагоны прикладами, избивали, не давали еды и одежды. Жителей высокогорных сел в долины сгоняли пешком, подгоняя прикладами. Сопротивлявшихся – расстреливали. Больных, чтобы не возиться – расстреливали. Убивали даже беременных женщин, для которых была непосильна долгая дорога в казахские степи.
Чудовищный грех лег на сердце предателей, согласившихся, как ясно из телеграммы Берии, сотрудничать с НКВД, против своего народа, обрекая его на унижение и страшную разлуку с родной землей.

«Из телеграммы И.В. Сталину
Совершенно секретно.
Особая папка. 29 февраля 1944 г.

Докладываю об итогах операции по выселению чеченцев и ингушей.
Выселение было начато 23 февраля в большинстве районов, за исключением высокогорных населенных пунктов.
По 29 февраля выселены и погружены в железнодорожные эшелоны 478 479 человек, в том числе 91 250 ингушей. Погружено 177 эшелонов, из которых 159 эшелонов уже отправлены к месту нового поселения.
Сегодня отправлены эшелоны с бывшими руководящими работниками и религиозными авторитетами Чечено-Ингушетии, которые использовались при проведении операции.
Из некоторых пунктов Галанчожского района остались не выселенными 6 тысяч чеченцев, вывоз и погрузка которых будет закончена в 2 дня. Операция прошла организованно и без серьезных случаев сопротивления и других инцидентов.
Проводится проческа и лесных районов, где временно доставлено до гарнизона войск НКВД и опергруппа чекистов. За время подготовки и проведения операции арестовано 2 016 человек антисоветского элемента из числа чеченцев и ингушей.
Изъято огнестрельного оружия 20 072 единицы, в том числе винтовок – 4868, пулеметов и автоматов – 47. <…>
Руководители партийных и советских органов Северной Осетии, Дагестана и Грузии уже приступили к работе и освоению отошедших к этим республикам новых районов. <…>
Для обеспечения подготовки и успешного проведения операции по выселению балкарцев приняты необходимые меры. Подготовительная работа будет закончена до 10 марта, и 15 марта будет проведено выселение балкарцев. Сегодня заканчиваем здесь работу и выезжаем на один день в Кабардино-Балкарию и оттуда в Москву.

Л. Берия

ГА РФ, ф.9401, с. оп.2, д.64, л.161-164.»


Когда Сталин был жив, ингуши и чеченцы не могли вернуться на родину.

В 1953г. появились первые обращения к властям с просьбой вернуться в родные города и села. Самые отчаянные храбрецы приезжали тайно, без разрешения. Но только после смерти Сталина в 1957 году произошло массовое возвращение депортированных. Их дома уже были заняты другими жильцами, и людям приходилось заново начинать строить себе жилье.
Мощи умерших при депортации их дети и внуки нередко привозили для перезахоронения в родную землю.

Из чеченского "дневника Полины Жеребцовой":
23 февраля 2003.

Сегодня день траура.
Я слушала истории стариков, которые во время депортации были детьми. Их рассказы приводят меня в смятение: оказывается, и раньше русские жестоко истребляли мой край. Принудительно в феврале 1944 г. по указу Сталина детей, женщин и стариков, как будто скотину, загоняли в товарные вагоны! Не кормили. Вывозили с родной земли в Казахстан. Многие умирали по пути от неимоверно тяжелой дороги: их тела сбрасывали с поезда. Не давали хоронить!
— Моя мать умерла где-то в середине дороги, – рассказал старик, что живет неподалеку. — Люди, зная, что ее труп бросят на съедение зверям, обманывали, делали вид, что она жива. Я, тогда маленький ребенок, держал ее за руку. Обнимал ее. Когда приехали в Казахстан, удалось ее похоронить по мусульманскому обычаю. Мне повезло. Моя мать была предана земле. Тела многих умерших в пути растерзали звери.
Были те, кто отказывался покидать свои дома, нажитое годами имущество, были физически не способные к дороге: таких людей расстреливали или сжигали живьем, как это случилось в ауле Хайбах. Всех — стариков, детей и больных – сотрудники НКВД согнали в большой сарай и заживо сожгли. Тех, кто пытался вырваться и спастись, расстреляли.

Истории Саида

Находясь в Финляндии в лагере беженцев в 2013 году, я и мой муж написали плакаты и повесили на окна дома, где проживали.
«Депортация чеченцев и ингушей не должна повториться!», «Депортация 1944 года – это позорнейшая страница в истории!». Дети беженцев подбегали и удивленно спрашивали меня: «Что такое «депортация»? «Что значит эта бумага на вашем окне?».
И я рассказывала им все, что слышала о тех годах, от стариков в городе Грозном.
О Хайбахе, где были заживо сожжены около тысячи человек, о том, как солдаты расстреливали калек, детей, стариков. О вагонах, где мучились и умирали в пути ингуши и чеченцы.
Взрослый мужчина, сосед по лагерю беженцев по имени Саид, тоже поведал несколько историй услышанных от своих родных, депортированных в 1944 году.
Он рассказал о женщине, которая увидев, что ее односельчанка умерла в пути, стащила с мертвой часть одежды и взяла себе. Другой чеченец стал угрожать ей смертью за недостойное поведение. Взявшей чужие вещи пришлось их вернуть, хотя она и замерзала.
Когда солдаты врывались в дома и приказывали выходить, у многих нечего было одеть на детей. Одна из женщин разорвала наволочки с подушек, чтобы обмотать ими ноги своим малышам.
Был в селе Джагларги человек, которого все считали чудаком. То ли сон ему привиделся, то ли предчувствие у него было. Он ходил по дворам за несколько месяцев до депортации и говорил: «Нас разлучат с родной землей. Нас увезут зимой, когда будет холодно! Запасайте еду! Покупайте теплые вещи!». Никто не слушал странного человека. Односельчане смеялись над его словами. Когда выпал первый снег, он первым купил овчинный тулуп, а до этого успел зарезать свою корову и насушить мясо: оно пригодилось в дороге.
В ссылке многие умерли от голода на чужих землях. Был случай в Казахстане, когда взрослый чеченец нашел ребенка на улице. Ребенок просил милостыню. Он забрал его в свою семью, вырастил со своими детьми. Мальчик взял его фамилию. Когда через много лет нашлись настоящие родственники, с которыми он потерялся во время высылки, и попросили его поменять фамилию, он – отказался. Сказал: «Я никогда этого не сделаю! Меня спас этот человек!».

***
Среди историй 1944 года, рассказанных соседом по лагерю беженцев, Саидом, была одна о швейной машинке и маленьком проказнике.
Маленький мальчик часто наблюдал, как мать шила. Его мама была отличной швеей и таким образом зарабатывала на жизнь: к ней обращались соседки с просьбами сшить халат или юбки. А мальчик всегда хотел покрутить ручку швейной машинки – это была его главная мечта.
Мать не разрешала и гоняла сорванца. Отец сказал, чтобы он и думать забыл о таком баловстве, ведь мальчик мог испортить ценную и дорогую вещь. Шейная машинка «Зингер» стоила больших денег!
Когда солдаты советской армии велели всем чеченцам спуститься с горных сел и аулов, люди, идущие в неизвестность, старались взять с собой наиболее важные вещи: ведь никто не знал, что их ждет впереди.
Мужчины брали инвентарь, дети старались взять какие-то игрушки, а женщины забирали с собой, как им казалось, то, что позволит выжить, сделать уютным дом. Многие взяли швейные машинки. Ведь каждая женщина думала о детях, о семье.
С этим скарбом несчастные из сел Регита, Ачеришки, Джагларги, спустились в определенное место в долине, близ села Ники-хита, которое называли «Джахчу».
Люди шли пешком. Потому как в горных селах не было никакого транспорта. В Джахчу людей грузили в американские «Студебеккеры» и везли к поездам.

Людям объявили, чтобы они оставили свои вещи. Солдаты заталкивали их в товарные вагоны без имущества, обрекая на голод и муки дальней дороги.

Женщины бросали швейные машинки прямо на землю и уходили. Машинок набралось несколько десятков. Они лежали на снегу и манили мальчика. И тогда, маленький человек, который впоследствии стал уважаемым односельчанином Саида, подбежал к своей мечте и стал крутить ручку. Мать звала его, солдаты подгоняли народ, кто-то рыдал и кричал, но лицо мальчика светилось счастьем. Он бегал от одной швейной машинки к другой, и делал то, что ему всегда запрещали…

Полина Жеребцова


Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
счетчик посещений
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner