?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

О чеченских дневниках:
"Я думала, когда меня убьют, люди найдут этот дневник. Я думала, люди прочитают этот дневник и поймут, что никогда не нужно воевать. Полина"
"The Guardian", Великобритания, 2011


Важно. Интервью:
Программа на радио Латвии BALTKOM о чеченских дневниках, Финляндии и России, 2018
СИСТЕМА УНИЖЕНИЯ, радио Свобода, 2017
Я на стороне тех, кто не умеет стрелять, НОВАЯ ГАЗЕТА, 2016
Помощи от государства не было ни во время войны, ни после, НОВАЯ ГАЗЕТА, 2017
Я родилась в Грозном, Это Кавказ, 2016
Автобиографическая повесть Полины Жеребцовой, НОВАЯ ГАЗЕТА, 2016
Для меня нет такого ощущения как «свой» и «чужой», Континент, 2015
Я пришла, чтобы стать свидетелем, РАДИО СВОБОДА, 2015
Русская в Чечне и чеченка в России, ГОЛОС АМЕРИКИ 2012


МОЙ КАНАЛ НА ЮТУБ.


Доклад о военных преступлениях на территории Чеченской республики 1994-2004 г.г.
Report on war crimes in Chechnya in 1994-2004



МОИ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ СОВРЕМЕННИКОВ

ЗНАМЯ № 8, 2018. Олег Нестеров. "Небесный Стокгольм"
ЗНАМЯ №10, 2018. Борис Минаев. "Девушки 80-х"
НОВЫЙ МИР №12, 2018. Ольга Балла "Время сновидений"
ЗНАМЯ №3, 2019 Ярослав Соколов. Вызов принят. Невероятные истории спасения, рассказанные российскими врачами
ЗНАМЯ №5, 2019 Ольга Фикс. Улыбка химеры.

IWGNDv7vFYk.jpg




ОБЩЕСТВЕННОЕ ДОСТОЯНИЕ: АРХИВНЫЕ ФОТО/РИСУНКИ

ЗДЕСЬ И ЗДЕСЬ


Мама           Жеребцова Елена Анатольевна в журнале "Зарубежные задворки". Дедушка    Жеребцов Анатолий Павлович, журналист-кинооператор.

                  О СЕМЬЕ ЖЕРЕБЦОВЫХ:  ПУТЕШЕСТВИЕ В ПАМЯТЬ.




Статьи:
Я гражданка Suomi!
Было мне 17 лет...
Документальный роман — высшая и самая трудная форма литературы.
Финны сумели сделать свою родину доброй
ЧЕЧНЯ - ВЧЕРА, УКРАИНА - СЕГОДНЯ. ЧТО БУДЕТ ЗАВТРА?
Про убиваемых и убивавших
Государство сирот
Художник, который рисовал жизнь
Память всегда главнее власти
Из жизни финского лагеря для мигрантов
Как жить, когда родина - заграница
Почему среди беженцев из России так много воров
Жена без права голоса

Вопреки законам гор
Страна, где выгодно говорить Правду.
Финляндия.История беженки
Кто ответит за зверство
Это называется "следственные мероприятия"

Путь политэмигранта



Письмо Ходорковскому, 2013
ПИСЬМО ХОДОРКОВСКОМУ  на русском,   чеченском, английском, финском, испанском

Письмо Ходорковскому. Реакции "правозащитников" и националистов в 2013г.

О запрете письма на территории РФ в 2015 году:
что сказал по этому поводу господин Пионтковский.jpg



Факты:

Сацита Асуева, травля, угрозы и «шизоидная ипостась».
Алла Дудаева / Полина Жеребцова. Личная переписка.

Операция "помощник беженцу"
Еще раз о "помощничках"
Дневник и абсолютное отсутствие грантов.
Кто вы, доктор Штамов?

Спецслужбы и спецнужды


Чеченские рассказы:

Один день на войне
У Лукоморья

Дедушка Идрис
Дочь Пророка
Зайна
Учитель истории
Когда самолеты спят



МОИ СТИХИ В ЖУРНАЛЕ ЭТАЖИ
1463957221_polina.jpg




Журнальные публикации
Дневник на английском языке / Diary in English language
Рассказ "Ангел" на английском языке.
Рассказы на английском языке /
in English language
Дневник на словенском языке/  Diary inSlovenian language
Дневник на португальском языке/ Diário in Portuguese

Дневник Жеребцовой Полины. Мне жалко солдата Журнал Медведь.
Дневник Жеребцовой Полины. После битвы   Журнал Медведь.

Дневник Чечня. сентябрь, 2003 журнал Отечественные Записки



2016г.  
Художница Виктория Басина увидела меня такой...

холст, масло 100/80
                        портрет                                                               фрагмент картины
     фрагмент картины Басиной о Полине Жеребцовой.jpg

Марьям Гадиева – ингушка. Она пережила весь ужас осетино–ингушского конфликта, начавшегося 31 октября 1992 года. Те страшные дни не вспоминают. Одни – потому что безумно больно. Другие – потому что безумно стыдно. Непонятно, почему тут употребляется слово "конфликт" – вполне уместным было бы другое слово. Но нам нельзя забывать то безумие. Иначе оно может повториться.

Полина Жеребцова записала свидетельство очевидца.




Рассказывает Марьям Гадиева:

****
«Осетия – моя родина. Я родилась и выросла в городе Владикавказе. Наш большой пятиэтажный дом расположился среди зеленых крон, по улице Шмулевича, в «военном городке».
Отец часто отлучался по работе, а я, мама и младшие братья ждали его возвращения за домашними делами. Мне исполнилось двадцать пять в 1992 году. Закончив медицинский вуз, я работала стоматологом в частной клинике.
Осетины, ингуши, русские на учебе или на работе не ссорились. Ничто не предвещало беды: с соседями мы были очень дружны, и все праздники справляли вместе.

Мы подумали сначала, что это гроза…

Зло случается неожиданно: начавшуюся стрельбу я приняла за далекий гром, и закрыла окно, думая, что начинается гроза.
Двух младших братьев, двадцатидвухлетнего Тимура, недавно вернувшегося из армии, и четырнадцатилетнего школьника Рашида не было в тот день дома: они отправились в кино.
А мы с мамой затеяли уборку.
Грохот вдали не прекращался, и решив посмотреть, что же там происходит, мы с  мамой поднялись на чердак родной пятиэтажки. Прогремел взрыв: кирпичи взлетели вверх с облаками белого дыма. Это взрывались дома.
Испуганные, мы спустились вниз по лестнице, во двор, и увидели, как со стороны Шалдона – района одноэтажных строений – идет парень. Это был русский паренек по имени Андрей. После инсульта он ходил с большим трудом. Но проявил настоящий героизм, стараясь как можно быстрее двигаться в нашу сторону.
Издали крикнул:
– Бегите! Всех ингушей убивают! Бегите!
Мы удивленно посмотрели на него, не в силах поверить в происходящее.
Оказалось, только что взорванные дома, где жили ингуши, были выявлены вооруженными людьми – посредством белого креста. Крест поставили белым мелом, как знак уничтожения.
Нас спасли русские и осетины
Мы с мамой забежали обратно в подъезд. Я беспокоилась: где же мои братья?
Как люди, не знавшие войны, мы совершенно не понимали, что происходит. Мы привыкли жить в мире, и осознание того, что нас придут убивать из–за национальности – никак не укладывалось в голове.
До этого мы все жили в мире, и распри из–за спорных осетинско–ингушских земель, казалось, отошли в прошлое…
Соседи вокруг волновались, пытаясь узнать какую–то информацию: сказали, была провокация. Сказали, ингуши тоже виноваты!
Мои младшие братья пришли к вечеру живыми, и мы с мамой стали надеяться, что все образуется. Но посыпались стекла… Прямо по нашим окнам ударили автоматные очереди… Не сговариваясь, мы все бросились к входной двери.
В подъезде оказалась пожилая русская соседка – Валентина.
– Прячьтесь! – крикнула она, открыв свою дверь.
Валентина жила как раз напротив нашей квартиры.
Мы опрометью влетели туда.
Что бы мы делали, если бы не эта женщина? Нас бы просто убили! Не прошло и пары минут, как осетины поднялись на нашу лестничную площадку. Сначала они обстреляли дверь, а потом выломали ее так, что вход в наше жилище стал похож на лаз в пещеру.


День святой Валентины

Из квартиры Валентины мы по очереди смотрели в дверной глазок: пришедшие, вооруженные люди, по виду были южными осетинами, и у них были какие–то бумаги, видимо, с адресами.
Как потом выяснилось, все ингуши, проживающие в Осетии, действительно были в списках на уничтожение.
Поняв, что нас нет в квартире, некоторые из пришедших начали выволакивать наши вещи – мародерничая и ругаясь, а другие застучали кулаками в дверь Валентины.
Соседка открыла дверь, держа ее на замке– "цепочке", и спросила:
– Что вам нужно?
– Где твои соседи–ингуши?! – требовательно закричали пришельцы.
– Кто–кто? Мои соседи? – дрожа от страха, выпалила Валентина, но твердо ответила: – Не знаю!
Мы стояли прямо за ней, от вооружённых людей нас отделяла тонкая деревянная дверь.
– Ладно, тетка! Верим! – крикнули пришедшие, и мы поняли, что милосердие Всевышнего с нами.
…Я училась в музыкальной школе, поэтому дома было множество инструментов. Мы слышали, как рвали меха у аккордеона. Наш сосед, старик, по национальности – южный осетин, вдруг начал кричать:
– Что вы делаете? Какой позор! Мы, горцы, не должны себя так вести! Перестаньте убивать! Не воруйте вещи!
Его прогнали, но он долго еще причитал с улицы.


Окаянные дни

Наша семья, поняв, что из зоны конфликта не вырваться, решила разделиться. Отец и старший брат были в другом городе, телефонная связь в те годы была плохой, и они не знали, что с нами.
Я и мама остались в квартире русской соседки – она отдала нам ключи, а сама ушла к своей дочери. А мои младшие братья пошли в семью осетин–соседей: те, на свой страх и риск, решили их спрятать по старой дружбе.
Тимур взял нож и пообещал не дать убить себя и Рашида.
Мама плакала.
В квартирах ингушей били окна, выносили вещи, убивали хозяев. Это хаотичное безумие творилось у всех на глазах! В школах, больницах какие–то люди раздавали оружие: автоматы, пистолеты. Вооружали всех, кто поддерживал конфликт и принимал участие в этих преступлениях.
Трупы убитых людей были со следами пыток: женщины с перерезанным горлом, дети, о которых тушили сигареты…
Мы были в ужасе! Кто подстроил весь этот кошмар? Кто за этим стоит? Многие студенты были убиты на лекциях, работающие – на рабочих местах!
Так прошла первая неделя.


Добрый доктор

Мы не знали, что делать: выйти из Владикавказа оказалось невозможно. В этот момент приехал руководитель стоматологической клиники, где я работала, Борис Борисович К.
Осетин по национальности. Христианин.
Это был удивительный человек: всегда веселый, щедрый ко всем, готовый прийти на помощь. Офицер. Он воевал во Вторую мировую. Весь наш город знал его как талантливого доктора.
События на родине так поразили Бориса Борисовича, что он не смог не вмешаться: он поехал в наш район, надеясь, что мы еще живы, и он сможет помочь.
Он отыскал меня и маму в квартире Валентины, сказал:
– Вас в любой момент могут убить. В городе полно вооруженных людей, я неделю не мог пробраться к вам. Собирайтесь, спрячу вас в своем доме и никому не отдам.
Первыми мы отправили с ним наших мальчишек: боялись за их жизни.
Вторым рейсом он забрал меня и маму.
В его доме нас приняли как самых родных и близких.
– Если сюда ворвутся и захотят вас убить, то прежде они должны будут убить меня! – сказал человек из осетинского рода.
Борис Борисович жил в элитном районе Владикавказа, среди политиков и культурных деятелей. На всякий случай наша семья не говорила на ингушском языке: ведь и у стен есть уши.
Нам выделили большую комнату, обеспечили всем необходимым: едой, постельными принадлежностями, медикаментами. Родственникам Борис Борисович объявил, что все они страдают от страшного гриппа, и старался гостей не принимать, дабы никто не узнал о нашем местонахождении.


В каждой эпохе есть свой «каменный» век?

В это время мой отец рассматривал горы истерзанных трупов, привезенных из Осетии, искал нас. Платил взятки военным, чтобы его беспрепятственно пропустили в зону конфликта, расспрашивал соседей по дому. Услышав: «Их увезли» – начал раздавать поминания, предполагая, что в живых нас уже нет.
Через какое–то время мне удалось позвонить к нему на работу в Кабардино–Балкарию и сообщить, что мы живы.
…Из окон дома Бориса Борисовича был виден  железнодорожный вокзал. Бесчисленные эшелоны военной техники приходили ежедневно: танки, БТРы, машины с оружием.
«Готовится грандиозная кавказская война, – как–то сказал наш спаситель. – Осетия, Ингушетия – это начало. Они пойдут на Чечню!»
Он как в воду глядел.
Пытавшихся спастись бегством ингушей ждала жуткая участь: ехавших на автобусах в село Эльхотово на мосту высаживали вооруженные люди. Надевали на них покрышки от машин и заживо поджигали. Люди катались, кричали и горели…
Те, кто пытались выйти из Осетии, пройдя над пропастью, часто с детьми срывались вниз с узкой тропы. Иногда мать принимала решение: кого из детей спасти – старшего или младшего? Одного прижимала к себе, другой летел в пропасть, не в силах удержаться за ее руку…
Борис Борисович сетовал:
– Если бы я знал, что такое будет! Я бы предупредил всех, кого смог!
Ему все время было плохо с сердцем.
Старик рыдал.


Потом мы заново учились жить

Потом, когда мы смогли встретиться со своими родными и оплакали друзей и знакомых, лишенные дома и имущества, попытались начать жизнь заново – я думала, что больше не улыбнусь никогда. Не смогу.
Мой брат, которому было четырнадцать – несколько месяцев не говорил.
Отец пережил инфаркт.
Я, ингушка, знаю, что есть достойные и хорошие осетины. Мы можем жить в мире.
И людей, и землю создал Аллах. Как можно сказать «ненавижу» из–за цвета кожи, одежды или веры? Ударить? Убить?
Всю нашу семью спас замечательный человек, осетин по национальности, доктор Борис Борисович К.,
Не так давно я узнала, что он умер. Всю свою жизнь перед ликом Всевышнего он творил добро».



ПУТЕШЕСТВИЕ В ПАМЯТЬ

Мой дедушка по материнской линии Жеребцов Анатолий Павлович родился в Ростове-на-Дону. Его отец Павел Жеребцов – русский, мать Полина Крамаренко – украинка из города Киева.
Согласно семейному преданию, Павел Жеребцов был потомственным дворянином, чьи предки, попав в опалу к царю, бежали на Дон и примкнули к донскому казачеству. В сыне он воспитал храбрость и стремление к учебе.
Полина Васильевна Крамаренко играла в Народном театре, прекрасно рисовала и пела. Это была набожная христианка, которая, несмотря на негласный запрет советского времени, всегда посещала храмы и молилась.


А.П. Жеребцов снимает кино. Его поддерживает ассистент

Жеребцов Анатолий Павлович снимает кино. Его поддерживает ассистент.


В сорок первом совсем юным Анатолий Жеребцов ушел на фронт. Воевал в пехоте, попал в окружение. Из отряда выжили двое: он и еще один парнишка. Были ранены, скитались по тылам, голодали, но не бросили оружие. В конце концов, – вышли к своим.
В госпитале старшие офицеры приметили, что Анатолий Павлович хорошо владеет французским и немецким языками. Немецкий язык преподавали в ростовской школе перед началом Войны, и он неожиданно для себя заговорил на четырех его диалектах. Необыкновенная тяга к языкам побудила Анатолия Павловича к изучению французского и английского.
После госпиталя он работал переводчиком-синхронистом, помогал во время переговоров с союзниками.
Но быть военным переводчиком ему оказалось не по душе. Он мечтал писать, творить, снимать фильмы.




солдат
Жеребцов Анатолий Павлович, 1941 год.


Демобилизовавшись, Анатолий Павлович купил фотоаппарат, и вскоре его фотографии начали публиковать почти все газеты Северного Кавказа.
Кроме блестящего знания языков, он занимался боксом, шахматами.
А ещё писал статьи и заметки. К статьям он прилагал свои фотографии, проявленные в домашней лаборатории.
Талант его был столь многообразен, что он даже преподавал на физико-математическом факультете! Его пригласил знакомый профессор, разглядевший в студенте поразительные математические способности. Для него это было школой жизни, но не её смыслом. Он жаждал творческой работы.

Анатолий Жеребцов сделал предложение Федоровой Галине Николаевне, в которую был влюблен со школы. Они учились в одном классе. Галина Николаевна жила со своей матерью Юлей-Маликой в ростовской коммуналке, бывшей некогда огромной квартирой, принадлежащей ее деду по отцовской линии (он закончил в свое время Горный институт и заведовал угольными шахтами). После войны с фашистами большой двухэтажный дом переделали в советскую коммуналку, «милосердно» выделив потомкам собственника две комнаты. В Галине Николаевне удивительным образом сочеталась благородство кабардинских князей, непокорность горцев, французский шарм, армянское гостеприимство и широта русской души. Она изумительно танцевала лезгинку, умела отлично готовить национальные кавказские блюда.



Бабушка, жена Анатолия Жеребцова
Федорова Галина Николаевна.



Бабушка Галина (мамина мама) и ее младший брат Игорь.  Галина Николаевна Федорова родилась в Ростове-на-Дону. Во время Второй мировой выискивала «бомбы-зажигалки», которые бросали с немецких самолетов. Хватала их, бросала в ящики с песком.  Игорь Николаевич Федоров погиб в 16 лет на фронте (ушел защищать Родину, изменив документы, что ему восемнадцать).
Галина Николаевна Федорова и ее брат Игорь Николаевич Федоров
(30-е годы XX века).


Во Вторую мировую отец Галины, Николай, пропал на фронте без вести, а брат Игорь погиб в бою. В 1941 году Игорю Федорову исполнилось шестнадцать лет. Он подделал документы, что ему восемнадцать и бежал на фронт – защищать Родину от фашистов. С ним бежала и его первая любовь, девушка-армянка семнадцати лет.
На парашютах их разведгруппу бросили на сигнальные костры. Но это оказалась засада, спланированная немцами.
Еще в воздухе Игоря ранили из пулемета. Он с оружием в руках остался прикрывать уцелевших товарищей, чтобы те смогли уйти. С ним осталась девушка, которая его любила. Через несколько дней их тела со следами изуверских пыток обнаружили партизаны.

Юля-Малика в течение шести лет добивалась пенсии за потерю сына. Государство отказывалось платить. Но в итоге, после того, как несколько ребят из отряда, которые выжили благодаря подвигу Игоря, предоставили свидетельства, государству пришлось назначить пенсию матери за потерю сына. Правда, совсем крохотную.



Юля-Малика и ее дочь Галина, 1930-е годы.
Юля-Малика и ее дочь Галина, 1930-е годы.


Анатолий и Галина поженились и через год у них родились двойняшки: моя будущая мама Елена и ее сестренка Виктория.
Виктория, к сожалению, не прожила долго.
Галина Николаевна в молодости обучалась у Ростислава Плятта. Затем играла в ростовском театре и расписывала вручную покрывала и платки.
Историю родового дерева в семье почитали и знали всех предков до седьмого колена, передавая эти знания следующим поколениям.

В девятнадцатом веке моя прапрабабушка Елена Владимировна прославилась красотой на весь Ставрополь. За необыкновенный сине-зеленый цвет глаз, люди прозвали юную девушку «Персиянкой».
Это не имело никакого отношения к Персии. Просто кожа Елены цветом и бархатистостью была похожа на персик....
Семья Елены считалась зажиточной. Имела прямое родство с купцами Поповыми. Был двухэтажный дом на Ташле, в старом районе города.
Приезжий горец в папахе, впервые увидевший девушку у колодца, не сомневался ни секунды: перебросил ее через коня и увез в свой аул.

Среди высоких каменных башен и синих гор, родилась Юля-Малика.
Она помнила отца, хмурого чеченца с бородой, который владел бесчисленными отарами овец.
В справке о рождении девочку записали «Малика Мусаевна». Но Елена бежала из аула вместе с шестилетней дочерью, когда супруг привел в дом вторую жену.
Через время Елена вновь вышла замуж. Маленькую Малику крестили по православному обычаю, и она стала «Юлей Дмитриевной». Ее удочерил Дмитрий Прокофьев, родственник композитора Сергея Прокофьева. Он же стал отцом ее братьям и сестрам.
Крестным отцом всех детей Елены и Дмитрия был гласный городской думы меценат Г. К. Праве, основатель краеведческого музея города Ставрополя. Он часто навещал семью, а под Рождество всегда отправлял сани с подарками.

Юля-Малика окончила женскую гимназию и вышла замуж за Николая Федорова, человека из благородной образованной семьи из Ростова-на-Дону. В браке родилось двое детей – дочь Галина и сын Игорь.
Потом Первая мировая, февральская революция, октябрьский переворот, гражданская война, террор.
Братья Юли-Малики погибли защищая Родину, родители умерли, а двухэтажный деревянный дом на Ташле сгорел.
Выжила только младшая сестра, названная в честь матери Еленой.
Другую сестру Юли-Малики, Лизу Попову при раскулачивании сотрудники НКВД избили вместе с маленьким сыном. Пятилетнего ребенка били по голове наганом. Отца семейства – расстреляли. У сына впоследствии обнаружили опухоль мозга. Мать и сын не прожили долго.

После войны с фашистами жизнь была нелегкая. Еда по карточкам, одежда по талонам. Семья Галины и Анатолия считала каждую копейку. И вдруг, в конце пятидесятых, прибыл в ростовскую коммуналку смуглый старик. Старик был в папахе, сапогах, верхом на коне.
Юля-Малика была поражена.
– Мы знаем, что ты наша, я навел справки, – сказал ей старик: – Твой отец Муса умер. А меня зовут Саид, я его младший брат. Я привез подарки для твоей внучки.
И старик выложил из дорожного мешка на стол конфеты, домашний сыр, и пачку денег.
Единственный раз в жизни моя будущая мать, тогда ученица третьего класса, видела этого удивительного старика. Он немного поиграл с ней и уехал.
А на деньги, что он оставил Галина Николаевна и Юля-Малика купили швейную машинку «Зингер» и стали шить соседкам платья и пальто.
Так в доме появился достаток.


Жеребцов Анатолий Павлович, 1950.
Жеребцов Анатолий Павлович делает фотографии для газет.



Анатолий Павлович работал журналистом в ведущих газетах на Северном Кавказе, совмещая написание статей и очерков с целым рядом сценариев для телевизионных программ. В итоге в шеститедятые он выбрал телевидение и переехал в Грозный, где ему предложили должность кинооператора.
Но журналистскую работу не бросил.
Работал несколько лет в «Грозненском рабочем» и других газетах республики.
Галина Николаева наотрез отказалась переезжать в Грозный и осталась в Ростове-на-Дону, а мама отныне разрывалась между горячо любимыми родителями.

В доме Анатолия Жеребцова «поселились» монтажный столик, кинокамеры и многометровые катушки пленки.
Молодых ингушей и чеченцев после окончания вузов отправляли к нему в практиканты, чтобы они научились качественно снимать. Анатолий Павлович проработал на грозненской телестудии вплоть до 1993 года, то есть посвятил телевизионному делу более двадцати пяти лет.



Жеребцов Анатолий Павлович, 1968.
Жеребцов Анатолий Павлович, журналист-кинооператор.


Прозвище, под которым его знали сотрудники телестудии – «Борода».
Оно возникло таким образом: работникам, угрожая увольнением, приказали побриться – телевидение советское и негоже портить имидж.
На следующий день все: русские, чеченцы, ингуши пришли после посещения брадобрея. Дед явился с бородой.
Директор телестудии начал возмущаться.
Тогда дед схватил его, приподнял, и строго сказал:
«Моя борода останется со мной!».
Директор его понял.

Дедушка не был однолюбом.
Не только русские, но и горянки теряли рассудок рядом с необычайно талантливым человеком.
Только официально, кроме моей бабушки Галины, за долгую жизнь у него было две жены и множество поклонниц.
В
Грозном он женился на Вере Омельяненко, журналистке и авторе книги «Возраст свершений».
Дедушка ввел чеченские обычаи в своем доме, где мама два раза в год делала ремонт, и принимал бесконечный поток гостей, любящих вкусно пообедать. Работники телестудии искренне называли дедушку «настоящим чеченцем».
– Приходилось нелегко! – вспоминает мама – в течение нескольких лет приходили ребята с телестудии с женами и детьми, и я готовила простую еду, чтобы всех накормить. Детям мой отец покупал игрушки и раздавал коробками, словно дед Мороз. Многие сотрудники прибыли в город из маленьких сел и сильно нуждались, а зарплата для начинающих на телестудии, для ассистентов, в то время была мизерной. Светотехники, рабочие на съемочной площадке были постоянно полуголодными и дедушка всегда их поддерживал, нередко отдавая свою одежду и обувь.
– Недавно купил себе новый костюм. Берите! – говорил дедушка, демонстрируя горское гостеприимство.
Никто не отказывался




Жеребцов Анатолий Павлович и сьемочная группа
Жеребцов Анатолий Павлович (в центре как богатырь) и съемочная группа (дружина). 1970-е годы.



Однажды в Грозный приехал Владимир Высоцкий и после съемок на телевидении, всю ночь играл на гитаре в доме дедушки, изрядно раздражая мою будущую маму, которой утром нужно было идти на учебу.
На память об этой встрече художник-антифашист Леонид Иванович Царицынский подарил Владимиру Высоцкому свою картину «Женщина - вампир» и листовку с призывом к восстанию, написанную его кровью на мешковине в лагере Бухенвальд. Познакомившись в доме моего деда, знаменитый певец и грозненский художник подружились.
Затем Анатолий Павлович прятал отснятую кинопленку о приезде Владимира Высоцкого в Грозный, которую руководство попыталось уничтожить. Кинопленку всё-таки спасли, передавая друг другу всей съемочной группой, и фильм удалось сохранить.



телестудия в Грозном, СССР
Владимир Высоцкий (рядом Жеребцов А.П.) и другие работники телестудии.



Были на телестудии сотрудники, которые отличались беспардонным поведением и разгулами. С ними дедушка обходился строго, не смотрел кто перед ним – юная ассистентка или практикант.
– На работе – работать, куролесить – дома!
Некоторые по этому поводу негодовали и до сих пор имеют на моего дедушку «зуб».

Жеребцов Анатолий Павлович помимо русского, украинского, немецкого, французского и английского, выучил в совершенстве чеченский и ингушский языки.
Как-то приехав на свадьбу в высокогорный аул, он поразил стариков чистотой произношения. Ему не поверили, что он – не чеченец и стали спрашивать, из какого он клана (рода).
Дедушка смеялся:
– Я – донской казак!
Старики-чеченцы посчитали, что он их разыгрывает.
– Наверное, ты кумык или дагестанец – решили они – раз так прекрасно говоришь на нашем языке!

Родители моей матери трудились на нескольких работах. В доме были сервизы, хрусталь. Ковры ручной работы. Была своя машина «Волга». В 1984 году одну из квартир в Грозном, принадлежащих моей семье разграбила банда.
Случилось это так: знакомая ингушка по фамилии Г. попросила Анатолия Жеребцова, чтобы ее дочка пожила в нашей семье.
– Родной брат хочет зарезать, – плакала пожилая женщина: – Дочка с русским связалась. А это грех, позор. Как бы «убийство чести» не произошло. Спрячьте мою девочку!
Дед пожалел и приютил Раю, так звали молодую женщину, ровесницу моей матери.
Она жила в квартире год. Не работала. Ее кормили, одевали и всячески помогали.
Затем Рая навела на трехкомнатную квартиру банду родного брата, вымаливая, таким образом, «прощение» своих родных. Из квартиры деда вынесли антиквариат, картины, золотые украшения (целую шкатулку), и серебро! В доме были серебряные подсвечники в метр высотой. Вот такая случилась «благодарность».
Моя мама радовалась, что не украли книги, и сокрушалась по золотым украшениям, когда-то привезенным ей из Италии.



Жеребцова Елена Анатольевна, 1972
Жеребцова Елена Анатольевна, 1972 год.


Мама вышла замуж за моего отца в начале восьмидесятых. Они регистрировались в одном из загсов города Грозного, взяв в свидетели ближайших друзей. Познакомились во время учебы: мама окончила педагогический факультет, а отец выучился на юриста.
Долгое время мама работала воспитателем в детском саду, а затем, получив дополнительно диплом в торговом техникуме, перешла в отдел снабжения на крупнейший завод «Красный молот».
Вечерами она занималась в литературном объединении «Прометей», где руководил известный ингушский поэт и писатель Саид Чахкиев. Писала критику и стихи.

Со стороны отца я знала только бабушку Элизабет, артистку театра, всю жизнь посвятившую сцене. Она происходила из польско-еврейской профессорской семьи, жившей в Варшаве. Двоюродные братья Элизабет были довольно известными художниками. Семья не особенно одобряла увлечение дочери сценой.
У Элизабет был свой театр в Узени, и она выступала в Грозном.
Обладая прекрасными внешними данными, синеглазая и светловолосая Элизабет слыла дерзкой и гордой.
Ее сердце дрогнуло лишь однажды. Она влюбилась в чеченца, работающего в одном из гастролирующих театров. Он замечательно пел под гитару и был душой компании.
Когда родился мальчик, отец и мать долго совещались, что делать: ингуши и чеченцы уже подверглись депортации 1944 года, а евреев в Советском союзе тоже не жаловали.
Элизабет и ее мужу удалось достать документы, что их сын – русский.
Официально мальчик носил имя Виктор, а домашним прозвищем было «Ваха».

Элизабет вскоре после рождения ребенка развелась, устав от постоянных измен пылкого горца. Общество не приветствовало неравные браки, и она скрывала, что родила ребенка от чеченца. Гордая польская еврейка тщательно хранила эту тайну от друзей и знакомых.

Я совсем не помню своего отца. Он погиб, когда я была совсем маленькой. Моя мама категорически не хотела общаться с дальними чечено-ингушскими родственниками, опасаясь, что меня могут отнять по обычаю. Она могла нещадно отвесить тумаков, когда я спрашивала об отце. Надо сказать, что в детстве я обижалась и не понимала ее. Но она знала, что у Луизы, сводной сестры моего отца, рожденной от ингушки, после смерти мужа отняли новорожденную дочь. За двадцать лет Луиза видела дочку только раз и то – спрятавшись за забором. Дети в Чечне принадлежат мужчине, а если он умер, то его клану (роду).
Имея перед собой несколько подобных примеров, моя мама настояла, чтобы у меня была ее фамилия.



Жеребцова Елена с дочерью Полиной, 1990
Елена Жеребцова и дочь Полина, 1990 год.


Общалась и дружила я с дедушкой Анатолием. Недавно, перебирая семейный архив, изрядно поредевший после длительных чеченских войн, я обнаружила одно из дедушкиных удостоверений кинооператора, и бумаги, подтверждающие долгие годы работы на телевидении. На телестудии каждые несколько лет обновляли удостоверения и, к сожалению, сохранилось только за 1983 год.

Львиную долю заработка дедушка тратил на книги, и собрал домашнюю библиотеку в десять тысяч томов. Путешествуя по селам в Подмосковье, он скупал у местных жителей антикварные издания.
Чтобы книги на шести языках поместились в просторной квартире в центре Грозного, ему пришлось самостоятельно сколотить узкие деревянные полки от пола до потолка. Богатейшая библиотека была практически полностью уничтожена в годы чеченских войн. Вместе с ней были истреблены огнем, разграблены мародёрами архивы деда, его великолепная коллекция спиннингов и удочек из тростника (более двухсот штук) и раритетные ружья (дед состоял в союзе охотников и рыболовов).

Именно дед по материнской линии привил мне любовь к литературе и научил играть в шахматы. Благодаря ему, я читала «Историю государство Российского» прижизненное издание Карамзина, двенадцатитомник Шекспира 1902 года и другие…



Анатолий Жеребцов - кинооператор
удостоверение кинооператора 1983 года.


В преклонные годы дедушка Анатолий часто задерживался на телестудии, чтобы сделать работу, которая утром должна была выйти в эфир. Возвращался домой довольно поздно. Руки сильные, в молодости боксом занимался. Идет по улице старик с бородой, в руке – газетка, а в газетке – эбонитовая палочка.
Однажды он увидел, что пять парней бьют одного. Все чеченцы. Парень обороняется, но у бандитов – ножи.
Дедушка Анатолий бросился на выручку.
Схватил покрепче свою эбонитовую палочку, да как ... ей по дурным головам! Парня по имени Руслан отбил, привез в больницу. Потом они долго дружили.

В смутные времена несколько раз к моему дедушке приезжал Джохар Дудаев.
Уговаривал:
– Ты человек грамотный. Иди в чеченский парламент. Ты нужен народу!
Но дедушка отказался:
«Я – человек творческий. Политика это – грязь».
Но помог определиться Дудаеву с названием республики. Именно он, перебирая книги в своей потрясающей библиотеке, вычитал о значении «Ичкерия» и рассказал Джохару.
Джохару Дудаеву это название невероятно понравилось.
– Ичкерия! Ичкерия! – восхищенно кричал он, хлопая деда по плечу.
– Теперь твой дед зайдет в историю – шутливо сказала моя мама.
Но история всегда перевирается и подтасовывается в угоду политике.



Жеребцов Анатолий Павлович, 1993.
Жеребцов Анатолий Павлович, 1993 год.

Мой дед держался от политики подальше, и я взяла с него пример, отчего вызвала недовольство сразу нескольких ненавидящих друг друга сторон в русско-чеченском вопросе. Но мне, как и деду, главное обо всех писать правду. Нравится она кому-то или нет.

В начале Первой чеченской войны Жеребцов Анатолий Павлович погиб при обстреле больницы на улице Первомайской.
Выжил во время войны с фашистами, погиб под бомбами в родной стране.



Жеребцова Полина.

Фотографии из семейного архива.



ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ ОПУБЛИКОВАН В АМЕРИКАНСКОЙ ГАЗЕТЕ "АЛЬМАНАХ" ОТ 1 НОЯБРЯ 2016г.


Жеребцов Анатолий Павлович.PNG

Жеребцов Анатолий Павлович, Грозный.PNG



Читаю стихи на международном литературном фестивале
им. Жуковского в Эстонии. Фестиваль состоялся 12-15 сентября 2019г. в городе Тарту. Более 80-ти поэтов и писателей были приглашены из разных стран.
Выступления проходили в Университетской библиотеке.






Помимо стихов и прозы, на международном литературном фестивале я представила свои картины о финском Севере.
Зал встретил выступление очень восторженно.
Несколько зрителей поделились, что мои полотна по насыщенности напомнили им работы Николая Рериха.



Тарту, Полина Жеребцова.jpg






Познакомилась на фестивале с потрясающими людьми.
* Это мы на весьма познавательной экскурсии (я в шапке на переднем плане)

  • (без названия)

  • Тарту, 2019


«А мы кошек душили-душили …» - с ажиотажем произнес Полиграф Полиграфович в начале XX века. Марианна Рейбо (Марговская) в XXI веке взяла посыл Шарикова (литературного персонажа М. Булгакова) за основу философии и сообщила в мой адрес: «Удавлю эту тварь». 




Бывает, русские националисты напишут: «Ты русофобка как Светлана Алексиевич!» или «Вот сволочь, не любит систему прямо как Александр Исаевич!». Я привыкла. Что взять с проплаченных чудаков. Но ни разу еще философ из МГУ не пытался удавить меня голыми руками… 


Не забывайте увеличивать скан!


Знакомьтесь: Марианна Рейбо (Марговская), 31 год, коренная москвичка.  Она искренне считает, что на войне можно и нужно грамотно «хайпануть», а затем получить за это «много плюшек» вместе с шестнадцатью осколками в ногах. Заявляет о себе так: «писатель, журналист, публицист, кандидат философских наук», хотя по ее высокому слогу об этом подумаешь в последнюю очередь.

Читать аутентичное свидетельство о разложившейся системе – занятие не из легких, но Марианна Марговская, как истинный патриот, отыскала документальный роман «45-я параллель» о Ставрополье. Надо заметить, что роман еще не вышел в России, а был издан в Украине на русском языке.

После ознакомления с текстом, основой которому послужили дневники за 2005-2006 годы, в «толстые» журналы от Марианны Марговской вылетела ядовитая рецензия. В «толстяках» – «Волге»№ 9 (2018) и «Знамени» № Знамя 7 (2018) на мой роман есть рецензии. Послание Марианны Марговской, полное личной неприязни и желания защитить систему, к публикации литературные журналы не приняли, о чем она периодически жаловалась в социальной сети. Через год приземлилась невостребованная отфутболенная лепешка в патриотически направленной «Литературной газете» № 1-2 (6674) под названием «Эффект 25-го кадра». В этом же номере сообщается: «В Луганске вкусно пахнет хлебом. Российские писатели продолжают посещать ЛНР».


«Если до 1990 года на логотипе газеты, подчеркивая претензию на двойную преемственность, были профили Пушкина и Горького, после 1990-го — только Пушкина, то с 2004 года на нём снова присутствуют оба профиля. Соответственно и направление газеты представляет собой довольно забавный конгломерат советских представлений о культурном каноне и имперских государственных амбиций с уклоном в русский национализм».

«Литературные охотнорядцы», Colta.ru
Голубкова, Анна Анатольевна,
литературный критик, литературовед.

Надо сказать, что в «Литературной газете» давно все перевернулось с ног на голову, и в 2014 году они уже обласкали меня вниманием за Чеченский Дневник: выпуск № 26 (6469) статья Татьяны Шабаевой «Русская Поля», где подчеркнуто сказано: «Она упускает, что угрозы в адрес русских и отъём квартир бытовали задолго до 1994 года» (эту же версию, чтобы оправдать массовое уничтожение мирного населения в Чечне бомбами, ракетами и снарядами, давно раскручивают русские националисты).

Среди писателей международного уровня, ругательная рецензия в современной «Литературной газете» считается почетной, и я решила поделиться этим достижением, заодно прояснив некоторые моменты: Марианна Рейбо (Марговская) нарочно оборвала цитируемые ею фразы романа, чтобы придать им негативный оттенок, внесла как можно больше собственных домыслов, пытаясь объяснить «позицию автора», а также беззастенчиво выдала безликих троллей-националистов за «одинокие голоса скептиков» обвинявших Полину в мистификации» – другого моего произведения – Чеченского Дневника.

Марианне Марговской до умопомрачения хочется славы, литературных премий, да и гражданство ЕС никогда не было лишним для русского патриота. Страшное чувство – зависть. Когда зависть переходит в ненависть, отключается сознание.

Марианна Рейбо (Марговская) читает рассказы в Малом зале ЦДЛ, печатает свои творения скудными тиражами в типографии «Вест-Консалтинг», и надеется, что ее, наконец, заметят читатели и литературные критики.
Судя по отзыву, мое финское гражданство и «мечты» о Нобелевской премии особенно задели Рейбо (Марговскую). Но как мы знаем из русской пословицы, плох тот солдат, который не мечтает быть генералом. И что касается фразы в романе: «А потом мне дадут Нобелевскую премию!..»   – это ободряющий сон из дневника, который приснился как раз в то время, когда беженцы в родной стране находились в безвыходной ситуации, преданные государством по всем статьям, брошенные без крыши над головой после десяти лет военного ада.

Марианна Марговская любящая путешествовать по свету и нежиться на морском побережье, ни капли не сочувствует чеченским беженцам, которым устраивали «зачистки» и «шутейный» расстрел российские военные. Для нее главное защитить систему, где подобное для мирных граждан – возможно. Она не сочувствует русским старикам, живущим на периферии с пенсией в 7000-9000 рублей. И это только у тех, у кого есть прописка! Остальным ничего не положено. Ни старики, ни дети, находящиеся за чертой бедности, никогда не отдыхали на курортах. Я знаю стариков в русских селах, которые прожили до восьмидесяти-девяноста лет и ни разу не были в душе и теплом туалете (хотя и мечтали!).
35 миллионов человек в России живут без этих благ цивилизации.


Настоятельно рекомендую Марианне Рейбо (Марговской) присмотреться к полотнам Васи Ложкина. Особенно к картине с котиками, перед которыми на столе лежит колбаса. Возможно, в типографии «Вест-Консалтинг» для Марианны Рейбо (Марговской) напечатают копию, и она, познав чудо искусства, эволюционирует с позиции агрессивного Полиграфа Полиграфовича на уровень плутоватых мурлык. 


Картина Васи Ложкина.

Полина Жеребцова


заметка опубликована на литературном портале ЭКСПЕРИМЕНТ

Зинаида Закриевна Исакова посвятила свою жизнь театру.
Мы встретились с ней в начале марта 2004 года в Национальной библиотеке (бывшей библиотеки им. Чехова) в городе Грозном.
Я – молодая журналистка восемнадцати лет и она – великая театральная актриса.

Полина Жеребцова, актриса Зинаида Исакова, директор библиотеки Шайман Уциева, работник библиотеки Зура Альтамирова.
Журналист Полина Жеребцова, актриса Зинаида Исакова, директор библиотеки Шайман Уциева, работник библиотеки Зура Альтамирова.



Организаторами встречи выступили работники библиотеки – директор Шайман Уциева и заведующая сектором государственной библиографии  Зура Альтамирова.

Мы оказались в помещении, стены которого украшали фотографии, где были запечатлены моменты сыгранных Зинаидой Исаковой ролей, а зал навсегда застыл в восхищении.

Зинаида Закриевна Исакова родилась 8 марта 1926 года в чеченском селении Ведено. Отец умер до ее рождения и маленькую девочку отправили в детский дом во Владикавказе.

В 30-е годы ХХ века на Кавказ приехала педагог Н. К. Крупская, супруга В. Ленина. Она содействовала размещению детей-сирот и полусирот в детские дома.
Так будущая чеченская актриса еще совсем маленькой попала в детский приют города Владикавказа, где жила до семи лет. Далее судьба стала к ней благосклоннее. Из детского дома Зинаиду забрала мать, и они переехали в г. Грозный.

С 1932 года Зинаида занималась в театре-студии. В возрасте девяти лет она приняла участие в спектакле «Красная крепость». Автором пьесы был Саид Бадуев, основоположник чеченской литературы и драматургии. Юная актриса сыграла дочь партизана-горца. По сценарию девочка погибает в случайной перестрелке в лесу.

За годы работы в театре Зинаидой Исаковой было сыграно сто пятьдесят ролей!
С 1935г. по 1986г. она ежедневно выходила на сцену. Радовала любителей театрального искусства. Звание заслуженной артистки ЧИАССР было присуждено ей в ноябре 1972г.
Зритель старшего поколения помнит ее по пьесам «Белла», «Бессмертные», «Бож-Али», «Юность отцов» и другим.

В 1944 произошла позорная депортация сразу нескольких кавказских народов. Скорбный день 23 февраля. Тысячи ни в чем не повинных людей были насильственно изгнаны с родной земли. Добровольцы из многих чеченских семей уже воевали на фронте. Но депортация коснулась всех. Работники культуры также были выселены. Творческая интеллигенция Кавказа оказалась в Казахстане.
В 40-е годы Зинаида Исакова была ранена.
Второе ранение актриса получила на новой войне уже в 90-е годы в г. Грозном.

В день нашей встречи мы много говорили. Я читала свои стихи по ее просьбе.
Выслушала ее рассказ о трудной судьбе.
– В Чечне артисткой быть сложно – сказала Зинаида Исакова. – В народе бытует мнение, что артист – человек вольный. Это неприлично, позорно. Приходится пробиваться сквозь непонимание и осуждение. Осуждение бывает не словами, а кинжалом и пулей. Мою подругу, Розу Бутиеву, убил брат ее мужа, едва узнав, что та – артистка. Розе было девятнадцать лет!

Зинаида Закриевна была награждена многими почетными медалями и знаками отличия: «За доблестный труд во время ВОВ», «За освоение целины».

Учениками З. Исаковой стали известные артисты: Д. Омаев, Р. Исаева, Н. Нехаджиева.



Зинаида Исакова.


В тот день я задала актрисе несколько вопросов.

Зинаида Закриевна, скажите, пожалуйста, где Вы были в сороковые годы? Что происходило в театре, ведь была война?

Read more...Collapse )


                                                                       

Я - гражданка Suomi!

2017 год – столетие независимости Финляндии.
Финны называют свою страну «Suomi».

Именно сейчас, что судьбоносно, я и мой муж получили финское гражданство. Теперь у нас два гражданства: российское и финское.


2017 год


Когда мы ехали зимой 2012 года в Финляндию, я не знала ни одного слова по-фински. Наугад открыла купленный в киоске русско-финский словарик и загадала, что первое прочитанное слово будет для меня самым важным. Первое слово, которое я выучила на финском языке, оказалось «Спасибо!» (Kiitos!).

Политическое убежище нам дали в марте 2013 года. В январе 2017 – гражданство.

Финский паспорт считается одним из красивейших в мире! На его страницах чудесные пейзажи, а водяной знак – бурый медведь.

Поскольку теперь я гражданка Финляндии, то решила подробно рассказать вам о статусах проживания. Аферисты нередко наживаются на доверчивых лицах, вводя их в заблуждение относительно данного вопроса.

На всякий случай хочу напомнить тем, кто решил стать беженцем: никогда не обращайтесь в «правозащитные организации» или к «правозащитникам», находящимся в Европе, если они имеют корни той страны, откуда вы бежали.

Не хочу обвинять всех, но поверьте, я даю совет не просто так. Обращаться за помощью нужно только к властям (полиции, адвокатам, юристам) той страны, куда вы прибыли. Выбирать переводчиков желательно из коренного населения, во избежание утечки информации.

Также не следует налаживать контакты с земляками, если те состоят в криминальных / политических группировках. В основном такие люди живут на социальном пособии, слабо интегрированы. Их удел вербовка новичков, а в случае неудачи – провокации, ложь и запугивание. Во многих странах они находятся под надзором полиции.

Причины для проживания в стране различны: по корням, по работе, по учебе, по здоровью, политические.
Кстати, люди с Кавказа нередко получали «гуманитарный статус» или оставались «по здоровью» (Это означает, что в родной стране им не могли оказать бесплатную квалифицированную медицинскую помощь, и они доказывали это соответствующими бумагами).
Кто-то не получает убежище с первого раза и судится. Иногда люди получают убежище со второго раза.
«Политический статус» – самый высший. Его получить очень трудно.

Беженцу в Финляндии вначале дают временный вид на жительство: на год или четыре года. Одинаковая карточка есть у тех, кто получил статус по «гуманитарным» причинам (в родном краю нет в достатке еды и воды), «политическим» (угроза для жизни) или же вступил в брак с финским гражданином.
Еще пример: человек долго жил по рабочей визе «Б», а потом подал на более высокий статус «А» и т.д.
Поэтому некоторые жулики, выдающие себя за «правозащитников» или «мятежных журналистов», чтобы войти к новоприбывшим в доверье, обманывают, что им дали «политический статус».

Как узнать, что человек получил «политический статус»?
Глядя на карточку ВНЖ – никак.
Но к карточке ВНЖ прилагается бумага. Именно там указано, на каком основании был получен статус.

Как правило, аферисты выискивают новоприбывших в лагерях / отелях для беженцев, настойчиво предлагая свою «помощь» и «проверенных юристов». Заканчивается это сбором информации и денег с наивных и обреченных.
Такие «деятели», по моему мнению, работают сразу на несколько разведок, и у них действительно всюду есть «свои люди», только настоящим беженцам это никак не поможет, а наоборот, только навредит.

Если беженец изначально оказался прозорливым и не делился информацией о себе с чужими людьми и внезапно появившимися «друзьями», «земляками», «помощниками», он может получить временный вид на жительство.
Через четыре года не имея проблем с законом можно подать бумаги на ПМЖ. Заполняется анкета, платится около 200 евро (взнос в миграционную службу) и карточка постоянного вида на жительства приходит по почте.

Прожив четыре года от момента пересечения границы Финляндии (неважно, когда именно рассмотрели дело и выдали временный вид на жительство
«А») человек имеет право подать документы на гражданство. Для этого в обязательном порядке нужно сдать экзамен по языку в университете (в Финляндии – финскому или шведскому) и получить хорошие / отличные оценки.

Я сдавала экзамен, прожив в Финляндии около двух лет.
Мой экзамен длился 4,5 часа: было несколько заданий, тексты по истории и культуре, синхронные вопросы, на которые нужно отвечать быстро и правильно. Так проверяется грамота, чтение, понимание и речь.
Все оценки выставляются отдельно.

Когда экзамен сдан отлично / хорошо, его результат отправляется в миграционную службу самим заявителем, заполняется анкета, прилагаются документы по доходам и налогам (тем, кто не работает – документы об учебе, скажем, в финском институте или училище, тем, кто болен или стар, – документы о пенсии по возрасту или по болезни), и т.д. Оплачивается единовременный взнос за рассмотрение бумаг (мы с мужем платили по 440 евро).
Срок рассмотрения в среднем от восьми месяцев до полутора лет. Раньше этот процесс происходил быстрей, но в настоящее время много желающих получить финское гражданство и в миграционной службе честно предупреждают об очереди.

Когда решение принято, домой приходит письмо.
Вас поздравляют или огорчают.
Все.



Полина Жеребцова.


Как любой публичный человек иногда я подвергаюсь атаке троллей. Умный тролль – вполне может обогатить внутренний мир одного из персонажей моих будущих книг. Глупый – опозорить себя.
Глупые тролли обычно не претендует на звание «журналиста», строчат свой бред с поддельных аккаунтов и рады, если сумеют немного подзаработать. История, которую я расскажу, вышла за рамки обычного троллинга. Она перешла в угрозы расправой, оскорбления чести и достоинства,  групповой сговор.

Признаки тролля:
1. Постоянные попытки перейти на личности в разговоре.
2. Использование темы спора только для вызова эмоциональной реакции собеседника (демагогия).
3. Невоспитанность, хамское поведение (обычно это признак толстого, то есть неинтересного, очевидного тролля).
4. Накидывание дерьма на вентилятор




Угрозы. Интриги. Расследование.

В 2013 году в городе Страсбурге на одной из презентаций французского перевода моих дневников, пожилая женщина вместе со своей взрослой дочерью, которой на вид было далеко за сорок, бросились ко мне с объятиями.
– Мы тебя любим! Уважаем! Будем дружить! Пойдем в гости!
Я пыталась высвободиться, но тщетно.
– Знала твоего дедушку Анатолия! Пришла на телевидение молодой, а он был человеком знаменитым. Ученым! Мы, работники телестудии, каждое слово его ловили! – не унималась пожилая дама.

Оказалось, что она имела шапочное знакомство с моим дедом журналистом-кинооператором и невероятно этим гордилась. Представилась незнакомка «Сацитой Асуевой».
Ее взрослая дочь сказала, что ее зовут «Лаура (Лолита) Челеби» – это был творческий псевдоним.

– Мы соавторы с дочкой. Вместе тексты пишем. Только нас никто не публикует, на прозе.ру перебиваемся… – посетовала Сацита: – Мы заметку напишем о мероприятии в Страсбурге, опубликуй ее хоть где-нибудь. Помоги нам!

Мне с трудом удалось отстраниться от восторженных земляков, и я отправилась к толпе, ждущей автографы.

Затем я позвонила матери и рассказала о встрече. Мама очень удивилась:
– Сацита Асуева? Была такая в Ингушской редакции на советской телестудии Грозного. Никогда ее в нашу семью не приглашали. Ни на званые обеды, ни на праздники. Она сидела на телестудии в маленькой душной комнатке, где было много людей. Не помню, чтобы она что-то существенное писала как журналист. Отец, ценитель кавказских традиций, как-то не сдержался и сделал ей наставления, она молодая была, вести себя не умела.
– Сейчас она уже бабушка. Она меня как родную внучку обнимала! – возразила я.

Свой текст «Дневник для трибунала» Асуевы  прислали мне в октябре 2013 года.
Краткие выдержки из текста Сациты и Лауры (Лолиты) Асуевых:

«Дневник Полины Жеребцовой  - это неопровержимое доказательство целенаправленного истребления российскими военными мирного населения чеченской столицы.

Уникальная ценность «Чеченского дневника» заключается в его беспримерной, бесстрашной правдивости.»

«С особой теплотой Полина вспоминала на встрече о своём дедушке («лучшем в мире!») по материнской линии  А.П.Жеребцове, сыгравшем неоценимую роль в её становлении.

Анатолий Павлович пришёл к нам на республиканское телевидение, когда мне было столько, сколько Полине сейчас. Работал в своё время в редакции газеты в Ростове-на-Дону ещё в период культа личности Сталина. Был очень интересным рассказчиком, и мы могли бесконечно слушать истории из жизни журналистов той эпохи, когда любого из них могли расстрелять за мельчайшую оплошность. Вспоминал о ситуациях, которые не раз подводили их к краю пропасти. Как, к примеру, случай,  когда по вине наборщика была пропущена буква «р» в слове «Сталинград»...»

« Несмотря на разницу в возрасте, к Анатолию Павловичу постоянно тянулась студийная молодёжь, особенно ребята из киноцеха, которые часто собирались у него дома. Он был необыкновенно интересным собеседником.

Полине было всего 9, когда этот достойный человек погиб на больничной койке под градом бомб, обрушенным российскими «демократами» на мирное население в 1994 г.  Бомб и снарядов у России хватит на всех – и на дедушку, и на маму, и на собак с кошками. Что их жалеть? Но внучка Полина выжила.»

Я разместила текст Асуевых ««Дневника для трибунала» в своем Живом Журнале и забыла о странных, немного навязчивых людях.

Вдруг в 2016 году Живой Журнал закрыл заметку Асуевых «Дневник для трибунала» в связи с их внезапной (через три года!) тихушной жалобой. Свой первый текст, полный восхищения дневниками, они, заметая следы, старательно подтирают из Интернета. Потому что неожиданно начали клеветать и угрожать.
Но есть много копий «Дневника для трибунала», да к тому же, в гугле можно прочитать «сохраненную версию».


В августе 2015 года дочь Сациты Асуевой, Лаура (Лолита) Челеби попыталась подружиться со мной в фейсбуке.




С моей стороны это был вежливый отказ.
Мне не близка однобокая позиция ичкерийцев, которая наглядно демонстрировалась на ее странице.
Я человек мира, была на войне ребенком, от повстанческих дел далека.

После этого в интернете возник десяток  троллей  (в основном с фальшивыми именами и фотографиями), они начали писать мне угрозы и сочинять небылицы.
Я не придала этому никакого значения: помимо благодарных читателей, есть на свете политические проститутки, обычные, а так же недовольные мародеры и бандиты-отморозки, убивавшие стариков и детей в Грозном и попавшие в дневник.
Моя сторона – сторона мирных жителей. А не тех авантюристов, которые награбив, первыми побежали в Европу и в русские мирные регионы, рассказывая оттуда какие они «патриоты».

Стали приходить такие сообщения в виде ссылок на портал musataipov “Свободу слова Мусе Таипову!», а по ссылке грязь и оскорбления, слова ненависти.



Муса Таипов – чеченский беженец во Франции, пожилой мужчина с седыми волосами. Иногда, насколько это доступно из социальных сетей, он устраивает на своих страничках и в группах дискуссии о противостоянии с людьми Закаева, потому, что сам принадлежит к клану Дудаевых.
Из его публичных заявлений известно, что французская полиция неоднократно делала в доме Мусы Таипова обыски и изымала компьютеры. Почему тролли давали ссылки на его страницу в фейсбуке musataipov, и отчего там с ненавистью обсуждали известных лиц: меня, Светлану Ганнушкину и других, было неясно.

Когда я приехала в Финляндию, стали появляться «ходоки» из различных чеченских группировок. Сейчас в Европе много выходцев с Кавказа, которые яростно рвут друг у друга знамена былой славы. Им нужен был известный человек с безупречной репутацией, который начал бы воспевать их «подвиги». Я очень резко отказалась от «сотрудничества», и это им не понравилось. Кто-то понял и оставил меня в покое, а кто-то начал планомерно рассылать угрозы и заведомую клевету, которая ничем не отличалась от той, что придумывали русские националисты. А моя правда — правда тех людей, кто годами жил в аду. И еще тех, кто хочет знать, что именно происходило в Чечне в конце прошлого века.


Летом 2016 года я наткнулась на тексты Сациты Асуевой, где обнаружила, что она глумится над памятью моего покойного деда, погибшего под бомбами! В своем тексте Сацита признавалась, что никогда не была в гостях у моих предков, но якобы пятьдесят лет назад собирала сплетни…
Сацита Асуева добавляла от себя нехарактерные для покойного черты, старалась как можно сильней переврать его жизнь, запутывала несведущих людей, коверкая даже должность моего деда и, конечно, не ожидая, что в моем архиве сохранились его фотографии с кинокамерой и его рабочее удостоверение. Расчет был на то, что ложь нельзя будет опровергнуть.
Поступок, согласитесь, очень подлый: намеренно очернять давно погибшего, чужого, едва знакомого ей человека, пытаясь задеть чувства его внучки, оскорбить, унизить. Обратите внимание, что в своем первом тексте от 2013 года она изо всех сил нахваливала покойного, называя его «достойным человеком» и «интересным собеседником»!

Первый и единственный раз я видела Сациту Асуеву и ее дочь Лауру (Лолиту) Челеби в г.Страсбурге в 2013-м. Моего отца, маму, бабушек, прабабушку,  отчима и т.д. семья Асуевых никогда не знала.
Об Асуевых известно из интернета, что они бежали из Чечни в Турцию, а потом удрали оттуда в более теплое местечко – во Францию, и затерялись там, в общем потоке беженцев.

После юридического запроса лживые тексты Сациты Асуевой, где она глумливо перевирала биографию моего покойного деда, были заблокированы на прозе.ру.
На чеченском сайте Chechenews решение об удалении лживого текста приняли сами администраторы.

Дочь Сациты упорно изо дня в день продолжала растаскивать клевету по фейсбуку, правда, безо всякого успеха.
Ни лайка, ни комментария.
Если Сацита Асуева мельком когда-то видела деда в коридорах телестудии, то дети Сациты совершенно не знали моего дедушку и кого-либо из моего рода, и данный процесс походил на садистское глумление с их стороны.

«Лаура (Лолита) Челеби»:
клевета.JPG


На прозе. ру я успела прокомментировать их «труды» до того, как тексты были удалены:



Незамедлительно в адрес моей семьи появились сообщения с грязными фантазиями и угрозами расправой. С подставного аккаунта, трусливо, без подписи.
угрозы, клевета от Асуевых.PNG

Затем сообщение пришло на старую электронную почту, которую знали в семье Асуевых. Именно на нее когда-то они и прислали свой восторженный текст «Дневника для трибунала» вот с этого мейла: lcelebi64@mynet.com
Теперь электронный адрес был другой francese94@hotmail.fr , новый,  с фальшивым фото.

В присланном сообщении автор не поскупился на угрозы, оскорбления, грязные фантазии о моих родных, взятые, по-видимому, из своей личной биографии:

не забывайте увеличивать!
Угрозы и оскорбления от семейства Асуевых

Мои знакомые, родные и друзья оказались в курсе ситуации с очередной фальшивой анкетой, откуда мне угрожали.
Далее пришло пояснение с этого же почтового ящика, что автор угроз и оскорбляющих человеческое достоинство эпитетов, взрослый мужчина – сын Сациты Асуевой - Анзор Асуев.

угрозы, мат, оскорбления от Асуевых..JPG
По адресу, что он оставил, гугл выдает протестантскую церковь и организацию по беженцам!
Попробуйте набрать: 13 Quai Saint-Nicolas, 67000 Strasbourg, Франция

Давние нравоучения моего покойного деда Саците, как мы видим, не помогли. Она так и не сумела привить детям зачатки морали. Они выросли, постарели, но не поумнели.

Анзор Асуев угрожал расправой мне, моему мужу и даже моей старой больной матери, которая нравственно намного выше, чем приписывающие ей от себя грязь, недостойные люди.
Можно ли назвать их «чеченцами» и «мусульманами»? Людьми с элементарным воспитанием?  Решайте сами.
Я изучала в школе «вайнахскую этику» (нормы поведения чеченцев и ингушей): подобное категорически запрещено.
А с точки зрения закона это называется оговором и преследованием в групповом сговоре.


Сацита Асуева не унималась. Ее раздражал платок на моей голове!
Если приглядеться к ее фото, видно, что пожилая чеченка с рыжими волосами без него.
Сацита Асуева и платок.JPG



При выходе первого тома дневника о Второй чеченской в 2011-м на многих сайтах появились небылицы о том, что «Полина Жеребцова» – сказочный персонаж и такой девочки на самом деле не существовало. Распространяли подобные байки далеко не чеченцы, а те, кому особенно выгодно, чтобы как можно больше читателей не узнали о документальных дневниках. Ложь с треском провалилась, когда тему чеченских дневников осветили ВВС, «Гардиан», Рейтерс, «Новая газета», «Шпигель», «Фигаро» и другие.
Ничего нового не придумав, Асуевы вместе с троллями немного модернизировали ложь русских националистов. По новой версии я в 1988 году (мне три года!) закончила грозненский Пединститут и поэтому начала писать свои дневники не в девять, а в тридцать лет, а сейчас мне пятьдесят, а может быть, и семьдесят J

Сацита Асуева сделала заявление в группе Мусы Таипова (чеченского беженца, за которым, по его словам, давно присматривает французская полиция). Именно он предоставил ей аудиторию в группе «Мы чеченцы не террористы» в три с половинной тысячи человек:




Мой школьный аттестат был в сети давным-давно, но им было не до правды.
Вместо того чтобы плеснуть страдающей женщине валерьянки, прикормленные тролли и подруга Мусы Таипова, Дора Шнайдер, которая живет в Германии и является совершенно незнакомым мне человеком (я посмотрела информацию о ней в интернете и нашла их общие фото и видео), соревновались в клевете:




Оказывается, собиратель сплетен и отъявленная врунья, искренне считает себя «журналистом». Но своими высказываниями Сацита Асуева только подчеркивала, что никогда не знала моих родителей, и никогда не была в доме дедушки. Потому, что все его друзья с телестудии пировали неделю, когда 20 марта 1985 года у него родилась внучка!
У деда были хорошие честные друзья, а женщины по работе в него часто влюблялись, он был невероятно талантливым человеком. Влюблялись и русские и горянки. Но не всем он отвечал взаимностью.
Сацита оговорила покойника через двадцать два года после его смерти. Это заставляет задуматься.
Дед пару раз сделал ей замечания по работе, и осталась такая обида? Не может простить успех его внучке? Это заказ? Или…?

Сацита продолжала раззадоривать народ:



В комментариях и письмах семьи Асуевых (мамы, дочери и сыночка) часто упоминаются тяжелые душевные состояния (я выделила их желтым цветом).
Мне как дипломированному специалисту по психологии все предельно ясно.
А вам?


Сын Сациты, Анзор Асуев, мужчина средних лет с одутловатым лицом, рассылал угрозы расправы, чтобы по их логике – я боялась за жизнь, молчала и не опровергала смехотворную чушь.

Отсутствие реакции с моей стороны (я дописывала новую книгу!) было воспринято прохвостами как проявление слабости, поэтому было решено, что их титанические усердия заслуживают всенародной «славы».
Номер «клевета-угрозы-клевета» у Асуевых не прошел.
Как все нормальные русские докопались до правды, так и чеченец Саид Тага в сентябре 2016 года написал статью: «Когда зависть переходит в стадию ненависти» и таким образом люди, узнали о проделках Асуевых.

Выдержка из текста Саида: "Интересно, знает ли Сацита Асуева, к каким угрозам прибегают её дети и до какой низости доходят в этом, изрыгая из себя нецензурную брань?!
Особенно усердствует её сын – Анзор Асуев, который грозится приехать в Финляндию и разделаться с Полиной и её мужем, самым непристойным образом, едва внучка запретила клеветать на покойного деда.
Словоблудие Анзора Асуева шокирует любого. Он опустился до того, что позволяет себе оскорблять даже мать Полины Жеребцовой (которую, как и покойного деда никогда не знал лично!) и угрожать, что займутся и ею.
У меня есть копия его грязного послания, само содержание данного пасквиля, ясно говорит, насколько это морально-деградированная личность."


Саид тогда еще не обнаружил, что Сацита Асуева все знает, гордится сыном, и выставляет послания подобного рода на всеобщее обозрение!

Комментарии тех, кто прочитал статью Саида Таги, разоблачающего Сациту Асуеву.
И пришедшая на помощь маменьке дочка Лаура (Лолита) Челеби:

Сацита Асуева, психиатрическая лечебница.JPG




«Как вы можете сравнивать эту дрянь, эту выскочку, с самой Сацитой Асуевой?» «У Сациты – фотографическая память!» – написала дочь Сациты в публичных комментариях.
И перечислила анкеты, которые давно усердствуют в клевете, травле и оскорблениях
.
Оказалось, это одна компания!
Именно они, по словам Лауры (Лолиты) Челеби, «знают» мою семью.


Один из троллей давно беснуется под видеопрограммой, где я рассказываю о мирных жителях, погибших на войне: стариках, женщинах и детях.


**  Троллем может являться как анкета с подставными фотографиями, подготовленная для травли, так и совершенно реальное физическое лицо.

По совместимости Liza Taysuyeva еще и системный администратор сайта Ичкерия-Инфо, который принадлежит Мусе Таипову.



Из всех перечисленных дочкой Сациты Асуевой фальшивых анкет, троллей и непонятных мужиков, была одна, где человек имел некоторое, небольшое знакомство с покойным дедом. Это пожилой мужчина, который давно живет в Израиле, Володя Белфер.
Когда я показала ему скан, где Сацита Асуева призывает собирать на меня информацию, он оставил следующее сообщение:


комментарии.JPG



Как все, кто говорил лжецам правду в лицо, Саид  Тага, написавший разоблачающую Асуевых статью, был немедленно исключен из фейсбучной группы Таипова «Мы чеченцы не террористы» и объявлен публично Сацитой Асуевой «шизоидной ипостасью».



Муса Таипов отлично знал чеченца Саида и его брата. Разве Асуевы, которые ссылаются на него как на авторитет, не удосужились спросить, кто такой «Саид Тага»? Но лжецам главное морочить людей. Это их роль.

Дочка Сациты бодро сочиняла небылицы о моем возрасте в войну и т.д.:


Моя соседка по грозненскому двору ингушка Хава, дочь Султана, мирного жителя, расстрелянного российскими наемниками во Вторую чеченскую (об этом есть в дневниках), попросила у Асуевых, хоть какие-то доказательства их грязных фантазий про мою семью и мои книги, поскольку семья Хавы знала уважаемого в республике деда Анатолия Павловича Жеребцова, мою маму и отчима-чеченца.
Ответом Хаве были отборные площадные ругательства.
Русский мат – это все доказательства, которые чеченцы Асуевы смогли предоставить той, что потеряла на войне любимого отца.

На этом картина с Асуевыми предельно ясна.
Но согласитесь, странно, с чего люди, видевшие меня мельком один единственный раз в жизни, никогда не знавшие мою семью, написавшие позитивную статью о мероприятии в Страсбурге в 2013 году, вдруг понесли через три года злобную ахинею!

Есть пожилой мужнина Ахъяд Идигов, о котором мы, пережившие в Чечне две войны, никогда не слышали, и теперь бы ничего не узнали, если бы он публично не поддержал Сациту, сказав, что она «хорошая журналистка, пишет по делу».
Ахъяд Идигов, Муса Таипов, Алла Федоровна имеют прямое отношение к клану Дудаевых и любят рассказывать о своем «наследии Ичкерии».
У них «монополия» на историческую память.

Травля и угрозы поощрялись в фейсбучной группе Мусы Таипова «Мы чеченцы не террористы», где он предоставил Саците Асуевой аудиторию. В созданной им группе он и сам не удержался, чтобы не поглумиться над погибшим под бомбами стариком. Очевидно, что Джохар Дудаев, отличавшийся уважением к старшим, спросил совета у моего образованного дедушки (у них был общий знакомый), а не у хамоватого мужичка Таипова:



Ветеран ичкерийского движения Сулим Юнусов, обнаружив сие высказывание, сделал правду об этом "охраннике" общедоступной:




Публичная переписка Мусы Таипова с другим человеком:




Дудаева Алла Федоровна, вовлеченная интриганами в травлю, внезапно «запамятовала» как сама лично нахваливала мой детский чеченский дневник.



И мне пришлось ей об этом напомнить, выложив фрагменты нашей двухлетней переписки, которую докажет любая экспертиза в мире!
Нажмите для перехода к исторической переписке «Дудаева/Жеребцова» СЮДА.


Обсуждение в группе Мусы Таипова. Избранное:


 через 9 минут…



Старая лгунья и тут попалась: никакого «попечителя» во Франции у меня никогда не было. Издательство вело со мной переговоры напрямую и заключило договор в 2012 году. Когда в 2013-м я приехала на презентацию книги, то для публичных выступлений, издательством был нанят переводчик-синхронист, с которым мы познакомились на месте.
Переводчик за оплату выполнял свою работу.
В Страсбурге переводчиком был мужчина, которого я видела первый и единственный раз в жизни. Его взял на однодневный перевод редактор из французского издательства, к слову, тоже мужчина. Женщины-переводчицы из Парижа в Страсбурге на моей презентации не было. Женщина-переводчик, по имени Галина Аккерман, не смогла приехать в Страсбург по семейным обстоятельствам, и был нанят Андрей Легкий, которого в своей статье за 2013 год упоминала сама Сацита Асуева:


Ни о какой «фотографической памяти»  у заядлой выдумщицы речи быть не может: она даже забыла свериться с собственным текстом!


В группе Таипова Мусы продолжали надрываться тролли, рассказывая заведомую чепуху. Именно знаниям таких «экспертов» советовала доверять дочь Сациты, Лаура (Лолита) Челеби, и периодически сама повторяла, что в войну мне было не девять лет (как на самом деле), а тридцать.

Попалась, врунья Сацита Асуева!.JPG






В Финляндии есть чеченцы, и они очень хотят поговорить с семьей Асуевых на родном языке!
Однако, с этим проблема: в группу, где возникают подобные обсуждения, их не допускают, а если и допускают, то после первого комментария – блокируют.
Сам Анзор Асуев матерится как сапожник и номер своего телефона, чтобы с ним побеседовать, упорно не дает.
А страницу Саида Таги, который разоблачил лживые тексты его матушки, трусливо обходит стороной.


У чеченцев есть такое мнение:
подлые люди.PNG


8 января 2017 года я выложила в сеть сканы характеристик, удостоверений и дипломов со своей юности, когда только начинала работать журналистом, проводить расследования, помогала собирать сведения о пострадавших на мирном рынке, вместе с Натальей Эстемировой писала о ракете и о жителях Чечни, изувеченных войной.
Сацита Асуева публично сообщала, что ищет мои документы из «Чечено-Ингушетии», чтобы доказать что «во время боевых действий она не была ребенком», «разоблачить хоть одну ложь» и «дискредитировать».
Но вместо благодарности (теперь-то материалы доступны для всех моих будущих биографов), опять потекли потоки лжи и грязи!

Наверное, дипломы оказались не с теми датами, о которых мечтали организаторы травли J

Еще один мейл семьи Асуевых bobdilon75@yahoo.com
Они побоялись написать  прямо на мой фейсбук или эл. почту и написали на страничку проза.ру, рассчитывая, что европейская полиция не сможет проверить данный российский сервер, но все равно себя выдали.
Не спали ночами, когда обнаружили мои сканированные дипломы.

Мне, как и моему знаменитому деду, пришлось прочитать греховодникам нотацию с мусульманским уклоном, поскольку по рождению эти люди изначально принадлежали данной религии.

Текст ночных асуевских бдений и мой ответ:
Ночные Асуевские бдения и мой ответ.

Мне интересно, Анзор, которому скоро пятьдесят лет, писал самостоятельно или старенькая Сацита Асуева ему диктовала? У них в семье развито коллективное «творчество».
Кто-нибудь из них хоть раз в жизни видел свидетельство о браке? Держал в руках подобную бумагу?
Или сочинения подобного рода, они отправляют чужим людям, исключительно беря за основу факты собственной биографии?

КОДЕКС О БРАКЕ И СЕМЬЕ РСФСР
Статья 18 Право выбора супругами фамилии при заключении брака

При заключении   брака  супруги  по  своему  желанию  избирают фамилию одного из супругов в качестве их общей фамилии либо  каждый из супругов сохраняет свою добрачную фамилию.

Если бы Асуевы видели свидетельство о браке, то знали бы: жена может оставить свою фамилию, а муж – свою.
Я восемь лет в официальном браке. У моего мужа очень красивая звучная фамилия, но я оставила свою в память о замечательных предках, слава и честь которых, до сих пор не дают лжецам и негодяям покоя.
Сдается мне, что люди, написавшие мне в очередной раз свои грязные мысли, никогда официальное свидетельство о браке не видели, а о морали и законе – не слышали.
Зато в моей семье последние двести лет было принято вначале – регистрировать брак, а потом уже вступать в отношения.

Тролли, прикормленные твари, создают новые анкеты и продолжают заниматься травлей. Эта история очень показательна - до чего могут опуститься люди, которые когда-то в далеком прошлом считались «рукопожатными».


Итог:
По моему мнению, российские спецслужбы серьезно прижали в Чечне кого-то из семьи влиятельных европейских чеченцев, скорее всего, из политической группировки, и масштабная клевета с угрозами в адрес моей семьи, планомерно сочиненная в групповом сговоре с мелкими лжецами, помогает им реабилитироваться и спасти свою шкуру.


***
Пройдут года. Откроются архивы.
И все, что было скрыто до сих пор,
И тайные истории извивы
Покажут миру славу и позор.
Богов иных тогда померкнут лики,
И обнажится всякая беда.
Но то, что было истинно великим,
Останется великим навсегда.

Н. Тихонов

Я родилась в Грозном

— Я родилась в Грозном. Как и мой отец, его дед и прадед.
Мы жили с мамой на остановке «Нефтянка» в Старопромысловском районе. У моего дедушки, маминого отца, была просторная квартира в центре города, потом еще квартира-кабинет недалеко от Дома Печати. А вот бабушка по отцу жила на «Минутке», к ней далеко было ехать. Часто летними вечерами мы с мамой сидели у Драматического театра, слушали, как плещется вода в фонтане, и ели мороженое. Моя новая книга «Ослиная порода» — об этом. О довоенной жизни в Чечено-Ингушетии. Там описаны события, которые произошли до «Муравья в стеклянной банке». Мне сложно сейчас понять, была ли эта жизнь счастливой, но одно я знаю точно: тогда был мир.

3aa155a05ea9b4df2458b5e48110f81d49a22fe2.jpg



Если бы я сама писала свою страницу в энциклопедии, то обязательно бы пояснила, что всю жизнь говорю и пишу правду. Правда — всегда неудобна. Из-за нее меня не любят и «эти», и «те». Первый том документального чеченского дневника вышел в 2011 году. Конечно, его заметили и в России, и за границей. Негативные комментарии и угрозы я получала тоннами — в основном от воинствующих русских националистов. Это я смогла бы пережить. Но начались нападения. Пострадала моя семья. Я попала в больницу. Мы с мужем вынуждены были эмигрировать. В 2013 году мы получили политическое убежище в Финляндии. В настоящий момент я неплохо говорю на финском языке. Конечно, моя главная работа — писательство. Мой день проходит так: встречи с издателями и режиссерами, переговоры, иногда работаю волонтером в лагере беженцев. Я живу, как все люди здесь: путешествую, заключаю контракты, плачу налоги.

Мои книги сейчас переведены на 13 языков. В Европе с ними знакомы, их не просто читают, а ставят на сцене. Поэтому земляки не раз обращались ко мне с просьбой остановить депортацию из Европы той или иной семьи. Я не могу отказать тому, кто нуждается в помощи. Звоню в консульства. Подписываю прошения, беседую с сотрудниками миграционной службы и полиции. Многие из тех, с кем я общалась в Грозном, погибли. Те, кто остался в живых, уехали в Европу. Кто-то стал фермером во Франции, кто-то — полицейским в Норвегии, кто-то — многодетной матерью в Австрии. Похоже, будет книга еще и об этом.

Моя мама живет на юге России. Болеет. Условия жизни тяжелые, скромная пенсия, как у всех стариков. Мы помогаем, конечно. Я бы хотела забрать ее к себе, но она отказывается. Мама носит платок «по-чеченски», как она привыкла в Грозном, поэтому иногда случаются конфликты с местными населением: в некоторых семьях мужчины принимали участие в военных действиях в Чечне, поэтому приезжих из нашего региона там не любят. У людей свое горе, своя боль. Меня часто спрашивают, почему я ношу платок. Во-первых, с десяти лет все девочки в Чечне носят платки, и я не была исключением. Привыкла. И маме моей платки нравятся. Сейчас, когда я выступаю по теме чеченской войны, то всегда покрываю волосы. Может быть, еще потому, что мне хочется максимально погрузить слушателей в те далекие дни, в ту опасную обстановку.

Конечно, я думаю о детях. Но мои дети сейчас — это мои книги. Для меня война имела ощутимые последствия: шестнадцать осколков в ногах, выпавшие из-за голода зубы, да и ночевки на снегу не прошли даром. Я долго восстанавливалась — в том числе при помощи йоги и медитаций. Никто не верил, что начнется война, все привыкли к мирной жизни в СССР. Я начала вести свой дневник за год до ее начала. Наверное, потому, что в семье принято было знать свою историю и хранить архивы — мои прабабушки и бабушки вели дневники, я часто пересматривала фотографии и открытки, которым было больше ста лет! Еще были письма — в доме все сохранялось. И я решила, что смогу продолжить традиции своих предков.

Мои первые записи? О кошках, об играх во дворе, о прочитанных книгах.

Мне никогда не нравилось название «Ичкерия». Для меня Чечня — это Чечня. Но мама до сих пор говорит: «Как ты можешь! Ведь это твой дед вычитал в книгах название „Ичкерия“». Мой дедушка, мамин отец, журналист-кинооператор Анатолий Павлович Жеребцов был талантливым человеком. Вот я, например, говорю на русском и финском. Совсем немного на чеченском. В Грозном до войны жители в основном говорили и читали по-русски. Многие знали, как надо поздороваться и попрощаться по-чеченски, но не более. А дед был исключением. Анатолий Жеребцов знал шесть языков. Украинский и русский были для него родными. В молодости он работал переводчиком-синхронистом, помогал на переговорах с союзниками, владел английским, немецким и французским. Уже в зрелые годы выучил чеченский язык. Говорил так, что жители высокогорных сел удивлялись чистоте его произношения. Деда очень уважали. У нас дома была огромная библиотека, я с детства понимала, что моя семья очень образованная. Обе бабушки играли в театре, пели, чудесно рисовали. Дед много лет работал в газетах, на телевидении, общался с Владимиром Высоцким, с Эльдаром Рязановым, дружил с Леонидом Царицынским, был такой известный грозненский художник-антифашист. К сожалению, и библиотеку, и архив деда забрала война.

С Джохаром Дудаевым у них был общий знакомый, именно он рассказал генералу об Анатолии Павловиче. Генерал Дудаев не был ни надменным, ни неучтивым. И всегда проявлял уважение к старшим. Деду предлагали работать в новом парламенте. Но наша семья не интересовалась политикой, поэтому от любых должностей дедушка сразу отказался и только подсказал чеченскому генералу материалы по названию «Ичкерия».

В 2012 году Алла Дудаева, прочитав мои детские дневники, написала мне: «Мне понравился ваш дневник, все — правда». Я храню двухлетнюю переписку с ней.

Я независимый эксперт по чеченской войне и всегда на стороне мирного населения, а не враждующих военных. Многие читатели пишут мне добрые письма, благодарят, но есть и недовольные. Поэтому периодически случаются угрозы, интернет-травля, троллинг: распространяется смехотворная информация о том, что мне, например, 50−60 лет и в войну я не могла быть ребенком. Как признаются в комментариях сами тролли, они очень боятся, что чеченские дневники займут свое место в истории. Когда я приехала в Финляндию, стали появляться «ходоки» из различных чеченских группировок. Сейчас в Европе много выходцев с Кавказа, которые яростно рвут друг у друга знамена былой славы. Им нужен был известный человек с безупречной репутацией, который начал бы воспевать их «подвиги». Я очень резко отказалась от «сотрудничества», и это им не понравилось. Кто-то понял и оставил меня в покое, а кто-то начал планомерно рассылать угрозы и заведомую клевету, которая ничем не отличалась от той, что придумывали русские националисты. А моя правда — правда тех людей, кто годами жил в аду. И еще тех, кто хочет знать, что именно происходило в Чечне в конце прошлого века.

Моим миром была война. Выехать из республики не было возможности. Все, кто был с деньгами или при власти, первыми побежали с чеченской земли в мирные русские регионы, а затем — за границу и рассказывали оттуда про свой «патриотизм». Большинство осталось под бомбами. У нас ничего не было — ни пенсий, ни пособий, ни зарплат. И условий для выезда мирным жителям не предоставили. Во вторую чеченскую мне было четырнадцать, и я была ранена при обстреле мирного рынка — осколки попали в ноги. Затем в Грозный пришла кровавая зима 2000 года. У жителей не было еды, отопления, медикаментов.

Человек на войне может искать убежище только в своем сердце. Я верю, что доброта помогает вынести самые темные времена. Я помню, как ночами в коридоре, частично провалившемся в подвал, я куталась в сырое одеяло, а рядом пищали и жались к моим ногам крысы. Мне было жаль их, голодных и напуганных бомбами. Крысы не кусали меня. Иногда крысы ведут себя лучше, чем люди.

Я училась в пяти школах, и все они были разрушены бомбардировками. Учеба была военная: периодически в программе не было русского, математики, химии, физики. Дети учили Коран и «Вайнахскую этику» — правила поведения ингушей и чеченцев. Девочки стремились поскорей выйти замуж. А я хотела учиться и занялась самообразованием. Читала книги из богатейшей библиотеки деда. Несколько книг XVIII и XIX веков нам пришлось обменять на картошку и хлеб. Остальное разграбили мародеры и уничтожил огонь. Книги всегда были отдушиной. Снег плавно тек в комнату через разбитые окна, а я читала «У войны не женское лицо» и плакала, сочувствуя героям. Мне нравится читать книги тех, кто многое пережил.

Я считаю, что нужно быть честным писателем. Это высшее мастерство. Но такому нигде не научат. Только сам. В моем случае писателя выковали трудности и 21 год дневниковых записей. В основе моих произведений — человеческие судьбы. В книге «Тонкая серебристая нить» собраны истории моих соседей по грозненскому двору, одноклассников, знакомых по рынку, на котором мы с мамой торговали. Там нет ни слова неправды — люди читали и вспоминали родных, а затем писали мне письма. А «отстраниться» от пережитого я не могу. Мой долг писать настоящие истории, а не придуманные. В мой Кавказский цикл войдут пять книг.

На русском языке были опубликованы четыре книги из Кавказского цикла: «Дневник Жеребцовой Полины» о второй войне, «Муравей в стеклянной банке» о первой войне и послевоенных годах, «Тонкая серебристая нить» — рассказы о жителях Грозного и автобиографическая повесть «Ослиная порода». Пятая книга в работе. Это большой роман, основанный на документальных ставропольских дневниках. Могу раскрыть секрет: роман будет о любви.

Возможно, когда я закончу документальный цикл, то перейду к описанию «осознанных сновидений». Несколько десятков удивительных снов ждут своего часа, чтобы стать романами и повестями.

Как-то мне приснился сон о вручении мне Нобелевской премии. Жду. Сны у меня вещие.

Я часто читаю свои изданные дневники на мероприятиях, посвященных памяти погибших. Перечитывать их для самой себя не имеет смысла — я помню те дни так, будто все случилось вчера.

Я работаю с подлинными историями, именно поэтому мои тексты живые, пульсирующие. Каждая книга хранит в себе мгновения жизни. Для меня это очень важно. Писать о пережитом — мой долг и моя судьба. Я искренне верю, что литература делает людей лучше.



Интервью записала Заира Магомедова
Сайт ЭТО КАВКАЗ


интернет газета "новый континент"

http://kontinentusa.com/polina-zerebtsova/

14.12.2015


7 декабря в Сахаровском центре в Москве прошла читка книги “Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994–2004” – это дневник, который Полина Жеребцова, уроженка Грозного, вела с 9–19 лет, рассказывая о чеченских войнах, о тех событиях, которые происходили с ней и ее близкими – голод, гонения, битва за жизнь, первая любовь, праздники во время войны, переезды, отношения в школе и между родственниками. Процесс взросления, изменения политических событий глазами ребенка и после уже взрослой девушки; 600 страниц заполненных заметками, рисунками того, что сегодня является подлинной историей. И в центре культуры маленькие дети и взрослые актеры воспроизвели написанное искренне и чувственно. Ощущение, что это происходит все здесь и сейчас было необратимым.

Наш корреспондент Наргиз Абдуллаева задала автору несколько вопросов.

(без названия)

– Вы по-прежнему сохраняете позицию “человека мира”, не защищая ни одну из сторон, задействованных в двух чеченских войнах, или же, спустя годы, изменили свою точку зрения?

– Я за мир. Все пережила и видела, будучи ребенком. Поэтому мое мнение таково: взрослые с двух сторон должны преследовать не личные амбиции, а уметь договариваться и делать все, чтобы избежать войны. Так как кроме двух враждующих сторон есть всегда еще третья. Это сторона мирных граждан всех национальностей, которым просто не повезло, что их дома оказались на поле битвы.

В моей семье много национальностей и религий, поэтому родные всегда говорили «Мы люди мира!». Я считаю себя космополитом. В моем детстве на книжной полке стояли рядом Тора, Библия и Коран. Они и сейчас, в Финляндии, стоят на полке рядом.

Помню, как маленькой девочкой я думала в домашней библиотеке своего деда Анатолия Жеребцова, где хранились тысячи книг, о том, что обязательно прочитаю их все. Но не успела. Началась война.

Погибли люди. Погибли книги.

Для меня нет такого ощущения как «свой» и «чужой». Если передо мной раненый, больной, голодный – значит, ему нужна помощь. Если кто-то взял в руки оружие с целью наживы, желанием убивать мирных людей, это не человек, это негодяй.

Все очень просто.

Национальности, внешние обличия, религиозные и философские учения могут меняться, но не стоит им позволять уводить себя от истины.

Во время войны вы вместе с мамой до последнего не покидали Грозный в надежде скорого мира. Скажите, будь вы тогда взрослой, то приняли бы то же решение, что и ваша мама?

– В оправдание мамы можно сказать, что выезжать было реально некуда.

И разговоры о мире были лишь попыткой утешить себя. Государство не сделало ничего для беженцев. Где квартиры и пособия? Где компенсации за ранения? Раненные люди покупали лекарства и делали операции за свой счет.

Наши соседи выехали из объятой войной республики и ночевали на скамейках в парке, в железнодорожных списанных вагонах… Возвращались с детьми обратно под бомбы.

Некоторые сгорели заживо, пытаясь вырваться в автобусах через «безопасные коридоры», которые нещадно обстреливали.

Я считаю недопустимым оставлять мирных людей в зоне войны. Нужно создавать им условия, чтобы они могли выйти оттуда. Ребенком я не понимала, почему мы не можем уйти. Плакала, просила: «Мама, уйдем отсюда! Здесь так страшно!»

А мама знала, что идти нам некуда.

– В своем дневнике вы писали “Быть русской плохо. А раньше так не было. Поля”. А как сейчас?

– Например, есть прекрасная русская литература. А рядом истории тех, кто ее писал. Истории, пронизанные холодом и смертью. Расстрелы. Ссылки. Голод. Тюремные заключения. Репрессии. Эмиграция.

Редко, кто из творческой интеллигенции избежал такой участи.

Что касается данной записи в детском дневнике времен чеченской войны: русские, вместе с другим многонациональным населением республики жили нормально, пока не пришла война. Я дружила с детьми, у которых мама была русская или украинка, а папа чеченец или ингуш. И все справляли вместе Уразу-байрам и христианскую Пасху.

Тот мир разрушили. Его больше не существует. Чтобы люди снова смогли сосуществовать так же мирно, должно пройти около ста лет без войны, тогда обиды и боль останутся в прошлом. Сейчас в чеченских семьях вспоминают, как бомбили самолеты и погибли бабушка, мама, братик. В русских семьях погибли сыновья и отцы. Это страшная общая беда.

– Что вам известно о том, какова реакция на ваши работы в России и в Чеченской республике?

– Довольно лицемерная со стороны властей ЧР: тотальное умалчивание о дневниках. Книги не распространяются по библиотекам ЧР, их не читают по радио. При этом есть пронзительно трогательная реакция со стороны простых честных людей всех национальностей. Не тех, которые продвигают чьи-то политические идеи или, подобно флюгерам, прислуживают то одной власти, то – другой, а граждан, что пережили военный ад вместе с нами, людей, умеющих сострадать.

Если говорить в целом по России, то на федеральных каналах о таком материале не расскажут, на радио не прочитают. Моя семья испытала угрозы и нападения после выхода одной из первых моих книг о чеченских событиях.

Сейчас мы с мужем живем в Финляндии.

Может быть, в России найдется храбрый режиссер и поставит пьесу. Пока не знаю. Многие мои знакомые из творческой среды утверждают, что и это сейчас невозможно по политическим причинам. В Германии и в Украине пьесы по моим книгам будут поставлены в 2016 году.

– Какими видятся вам сейчас главные причины тех войн? Насколько губительным было влияние тогдашнего освещения событий?

– В то время я была ребенком. Несмотря на сложности с продовольствием, как и всюду по стране во времена перестройки, люди жили спокойно. До войны, т.е. до 1994 года ненависти между людьми не было. В Первую войну русские, чеченцы, армяне, цыгане, украинцы, кумыки, дагестанцы и т.д. все вместе прятались по подвалам, выручали друг друга, делились хлебом и водой.

Очень уважительно местные жители относились к семье Дудаевых. Гордились первым чеченским президентом. Его семья помогала старенькой русской соседке-учительнице, которая жила в нашем районе.

Насчет освещения событий, я согласна частично. Потому, что корреспонденты и правозащитники какими бы они хорошими не были, всегда на войне проездом. День. Неделю. Максимум, месяц. Где-то их ждет мирная жизнь и горячий суп. А рассказывать о пережитом должны те, кто там непосредственно находился в войну, не умея при этом стрелять. Это должны быть мирные люди. В идеале.

Но мир не идеален.

– Как, на ваш взгляд, войны меняют людей. Какие качества в вас сформировала пережитая война?

– Войны проявляют настоящее лицо человека. В большинстве своем это довольно неприглядное зрелище. Здесь, можно сказать, мне сильно повезло. Примерами для жизни стали герои из дедушкиных книг, и я противостояла злу, как могла.

Я бы устыдилась совершить дурной поступок перед теми, кого любила всей душой. В трудный час я читала стихи Н. Гумилева или Д. Мережковского. Цитировала Конфуция, Будду, Христа или суры из Корана.

Мне, совсем юной, хотелось хоть немного приблизиться к тем, кого я безмерно уважаю. Таких в истории человечества достаточно. Одним из них для меня является Януш Корчак, вошедший в газовую камеру с детьми, чтобы в последние минуты перед смертью рассказывать им сказки. А ведь он мог уйти. Спасти свою жизнь.

Война сделала его добрым и стойким. Для меня это самые главные качества.

– Ощущаете ли вы тоску по прежде родным местам или уже не ассоциируете себя с городом, где прошло детство?

– Мне часто снится город Грозный. Он только мой в тех снах, где черный снег и собаки едят мертвецов. И еще он общий, там, в долине детской памяти, где русские, чеченцы, армяне и кумыки, цыгане и дагестанцы, ингуши и евреи дружно сидят за одним столом, не проклиная друг друга. И на мирных людей самолеты не бросают бомбы.

Сейчас моя родина – Финляндия. Именно здесь, после всего пережитого, я снова смогла ощутить забытое чувство родной земли и полюбить травы, цветы, солнце и людей.

– Можно ли назвать геноцидом уровень гонений на славянское население? Были ли к этому какие-то предпосылки?

– Геноцид изначально был проявлен властями по отношению к своему народу. Власть стравила граждан одной страны между собой, устроив войну, хотя, по моему мнению, должна была сделать все, чтобы этой войны избежать.

Конечно, после Первой войны, обстрелов и гибели мирного населения, стали звучать призывы против местных «нечеченцев».  Хотя до этого все люди жили в мире.

– Могли бы вы ответить, в чем же состоит национализм у чеченцев?

– В том, что войны довели людей в республике до такого состояния, что они не могли слышать русский язык. Их трясло от ненависти. Во время обстрелов погибали их родные и близкие.

Даже здесь в Европе чеченцы невольно сжимают губы и хмурятся, услышав русскую речь. А ведь до войны русский язык был для всех общим, и городские чеченцы знали на чеченском лишь вежливые фразы. На родном языке говорили в горах только старики.

Мне больно, что с нами со всеми так обошлись. Негодяи и подлецы есть всегда, в любом народе. Так и у нас, в Чечне, между войнами, подхватив знамя национализма, некоторые преступники с размахом принялись убивать и грабить безоружных соседей-нечеченцев, забирать себе их квартиры и нехитрый скарб.

Но были и такие чеченцы, которые спасали и защищали русских соседей, рискуя собой. А за помощь «нечеченцам» можно было получить от своих и пулю, и нож. Поэтому, зная настоящую жизнь, национальность для меня не имеет никакого значения.

Интервью брала Наргиз Абдуллаева


Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
счетчик посещений
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner